Звезда под бичем

Герберт Фрэнк Патрик

– Я предупреждаю, – сказал калебан, – я позволяю обхождение со своей персоной, которое другие могут воспринять как недружелюбное.

Мак-Кей поскреб затылок и подумал: как близко они смогли подойти к стадии полной коммуникабельности, намного ближе, чем кто-нибудь до них. Калебан охотно и открыто шел навстречу, и можно было спросить его об исчезновении других калебанов, смертельных случаях и сумасшествии, но Фурунео боялся возможных отрицательных последствий.

– Мы не можем продолжать, – сказал Фурунео. Жара

и постоянное напряжение вызвали у него головную боль.

– Скажите, Фанни Мей, – спросил Мак-Кей, – есть ли у вас понятие «смерть»?

– Я понимаю, что такое смерть. Смерть – это полное исчезновение.

– Когда умираете вы, с вами вместе умирает множество других существ, – сказал Мак-Кей. – Это так?

– Все, кто пользуется прыжковой дверью. Все они погибнут.

– Все? – спросил Мак-Кей, шокированный этим ответом.

– Все в вашей… плоскости? Нет подходящего понятия.

Фурунео коснулся руки Мак-Кея.

– Когда умирает калебан, должны умереть все, кто пользовался прыжковыми дверьми? Вы так сказали?

– Так это звучит.

– Я не верю.

– Кажется, придется поверить.

– Но…

– Я спрашиваю себя, грозит ли Фанни Мей опасность скорой смерти? – задумчиво пробормотал Мак-Кей.

– Да, это хороший вопрос, – с энтузиазмом подхватил Фурунео. – Это мы должны выяснить.

– Скажите, Фанни Мей, – произнес Мак-Кей. – Имеется ли непосредственная опасность вашего окончательного исчезновения?

– Объясните более точно, – сказал калебан. – Когда?

– Сейчас, – сказал Мак-Кей. – Скоро, в ближайшее время.

– Концепция времени сложна, – ответил калебан. – Вы спрашиваете о персональных способностях, которые погашаются бичеванием?

– Это так, – сказал Мак-Кей. – И как много бичеваний вы уже перенесли?

– Объясните, что такое «перенести»?

– Как много бичеваний вы можете вынести, пока не погибнете? – спросил Мак-Кей, подавляя раздражение, усиливавшееся под действием пилюль гнева.

– Может быть, десять бичеваний, – ответил калебан. – Может быть, немного меньше, а может быть, и больше.

– И ваша смерть приведет к смерти всех? – спросил Мак-Кей в надежде, что он неправильно понял.

– Немного меньше, чем всех, – сказал калебан. – Другие калебаны узнают о наших затруднениях и отступят. Таким образом, они избегнут исчезновения.

– Как много калебанов осталось в нашей… плоскости? – спросил Мак-Кей.

– Только один, – ответил калебан.

– Только один, – пробормотал Мак-Кей. – Это чертовски тоненькая ниточка.

– Я не вижу, как смерть одного-единственного калебана может причинить такое опустошение, – сказал Фурунео.

– Объясняю через сравнение, – сказал калебан. – Ученые вашей формы жизни объясняют реакции в звездах особыми условиями. В таких условиях звездная масса оказывается в вечно взрывающемся состоянии. В таком

состоянии материя звезды превращается в другую форму энергии. Все звездные взрывы, касающиеся материи, изменяются. Точно так же изменяются при окончательном исчезновении наших «я» все существа, связанные с прыжковыми дверьми.

– Это значит, – сказал Мак-Кей, – что использование прыжковых дверей как-то связано с жизнью калебана. Смерть Фанни Мей, подобно звездному взрыву, порвет все связи и убьет нас.

– Это ваши домыслы, – сказал Фурунео.

– Это единственное заключение, которое можно сделать из его слов, – возразил Мак-Кей. – Наше общение затруднено, но я верю, что сказанное здесь дает какое-то объяснение и является настоящей попыткой взаимопонимания.

– Я думаю, вы правы в одном, – сказал Фурунео.

– Да?

– Мы должны согласиться с тем, что правильно истолковали его высказывание.

Мак-Кей сглотнул, у него пересохло горло.

– Фанни Мей, – сказал он, – вы тоже объясняете перспективу вашего окончательного исчезновения действиями мисс Эбнис?

– Проблема объяснима, – ответил калебан. – Другие калебаны пытаются устранить ошибку. Эбнис не в состоянии этого понять и пренебрегает последствиями. Связи затруднительны.

– Связи затруднительны, – пробормотал Мак-Кей.

– Все связи в единственном зейе-центре, – сказал калебан. – Главный зейе-центр моего «я» создает двустороннюю проблему.

– Только не говорите, что вы это понимаете, – раздраженно сказал Фурунео Мак-Кею.

– Эбнис использует зейе-центр моего «я», – сказал калебан. – Договор дает Эбнис право пользования. Мое «я» имеет зейе-центр. Эбнис пользуется этим.

– Итак, она открывает прыжковую дверь и посылает через нее паленку, – сказал Фурунео. – Почему бы нам просто не подождать здесь и не перехватить ее?

– Она закроет дверь прежде, чем мы приблизимся, – сказал Мак-Кей. – Нет, не получится. Я думаю, придется поверить, что существует только один, главный зейе-центр, контролирующий все прыжковые двери. Может быть, Эбнис купила себе право использовать его по собственному усмотрению или…

– Или что-то другое, – пробурчал Фурунео.

– Эбнис контролирует зейе-центр по договору о покупке, – сказал калебан.

– Видите, Фурунео? – сказал Мак-Кей. – Вы можете блокировать контроль Эбнис, Фанни Мей?

– Заключение договора предполагает невмешательство в действия этого индивидуума.

– Но, несмотря на это, вы можете пользоваться вашим собственным зейе-центром? – настаивал Мак-Кей.

– Это возможно.

– Это безумие! – фыркнул Фурунео.

– Безумие определяется как неспособность к упорядоченному ходу мыслей и логическим выводам, – сказал калебан. – Безумие – это зачастую суждение одной формы жизни о другой. По меньшей мере, ошибочная интерпретация.