Звезда ведьмы

Клеменс Джеймс

— Корень Духа сказал, чтобы мы должны взять меч и искать вас, — вспомнила Торн.

Могвид посмотрел на своего брата:

— Так это из-за меча? Мы могли освободиться в любой момент?

Елена оглядела пещеру. Она вспомнила о заключенных здесь душах гоблинов.

— Я подозреваю, что чудо могло произойти только здесь. Вам пришлось умереть, но ваши души не смогли уйти за грань. Пересечение стихийных потоков удерживало вас здесь в безопасности, пока узы не разрушились.

Могвид посмотрел на брата:

— Как бы там ни было, мы

снова волк и человек, — он поднял руку, и на ней показался мех, — но действительно больше не связанные друг с другом.

Фердайл из волка перевоплотился в получеловека, чтобы обнять Торн. Затем он повернулся к брату:

— Могвид…

Могвид тяжело вздохнул, затем опустил голову и пробормотал:

— Я знаю…

Фердайл подошел к нему и заключил в объятия:

— Ты освободил нас.

Елена заметила потрясенное выражение на лице второго брата.

Фердайл выпрямился, но его рука оставалась на плече Могвида.

— Спасибо, брат.

Потрясение на лице Могвида не проходило. Елена улыбнулась. Она подозревала, что он заслужил немного похвал в своей жизни, будучи всегда в тени брата.

— Луна, — напомнил им Арлекин.

Елена повернулась к Вратам Виверны. Черная птица сидела, нахохлившись, на когтистых лапах из черного камня, рубиновые глаза смотрели из-под хохолка перьев, крылья раскрыты, словно она готова сорваться с места.

Это было их последнее препятствие.

Эррил положил руку на ее плечо:

— Если меч смог разрушить связь близнецов, давай надеяться, что он сможет разрушить врата.

Елена кивнула. Если они преуспеют, Чи окажется на свободе, а Темный Лорд будет отрезан от своего источника темной магии. Она разрешила себе миг надежды — странное чувство после месяцев отчаяния.

— Давай сделаем это, — сказала она. Даже если она потеряет клинок, она не проронит ни слезинки. Она вспомнила, как легко меч прошел сквозь спину Могвида. После этой ночи с мечом крови будет покончено.

Вместе они осторожно подошли к статуе, но она оставалась каменной. Елена опустила одну руку, затем другую к острому лезвию меча. Кровь хлынула из разреза.

Елена оглянулась на остальных; затем, сжав губы, она повернулась. Над статуей полная луна почти целиком появилась в дыре. У них не было больше времени. Подойдя ближе, Елена схватила рукоять обеими окровавленными ладонями. И тут же почувствовала связь со сталью, затем в нее хлынуло уверенное, четкое понимание магии.

— Когда ты будешь готова, — сказал Эррил.

Елена улыбнулась и вонзила клинок в грудь птицы.

Она ожидала, что клинок соскользнет с камня или разобьется об него, но клинок погрузился в черный камень так легко, словно это был просто дым. Эффект был незамедлительный. Каменная птица с криком пробудилась, ее шея изогнулась вверх, а крылья захлопали, широко раскрываясь.

— Елена, — предупреждающе сказал Эррил.

Она все равно вонзила меч по самую рукоять.

Связанная с мечом, она почувствовала Плотину за вратами, затем

безграничное безумие. Она не ослабила хватку. Через свою связь с мечом она чувствовала, как стихийная суть клинка уходит в Плотину, его магия вытягивается бездонным колодцем.

Тень Осоки ушла, но Елена продолжала удерживать ее рукоять, давя на грудь каменной птицы. Этот меч был не просто сталью; он также был и ее собственной кровью, потоком, наполненным магией, но не стихийной. Плотине не нужна была ее энергия. Ее магия шла от Чо, магия Плотины — от Чи. Два близнеца, но противоположная магия, которая боролась друг с другом, готовясь взорваться.

Елена держала крепко. Стихийная сталь пронзала камень, позволяя ее крови получить доступ к Плотине по ту сторону. Она чувствовала сопротивление противоположной силы внутри груди птицы. Это был яростный бой, который причинял мучения каменной Виверне. Птица продолжала кричать. Она била крыльями, но не могла подняться в воздух. Ей нужно было дождаться луны, оставаясь связанной с пересечением серебряных потоков. Однако птица пыталась стряхнуть Елену, поднять ее в воздух.

— Елена! — закричал Эррил.

Боковым зрением Елена увидела, как он был отброшен в сторону каменным крылом и упал на серебряный пол.

Однако она продолжала сжимать обеими руками украшенную розой рукоять, почти повиснув на ней. Она справится. Она посылала все больше и больше собственной крови через рукоять в Плотину. Птица забилась в агонии. Елена смотрела вверх, в ее рубиновые глаза, которые теперь пылали огнем. Клюв птицы начал опускаться, готовясь разорвать девушку.

Но Толчук подоспел на помощь. Обеими руками он с лязгом опустил свой огромный молот на голову птицы. Невероятно твердый черный камень остался неповрежденным, но клюв виверны был отброшен прочь.

— Торопись, Елена! — выкрикнул Арлекин. — Луна близится!

Под защитой остальных Елена действовала быстро и продолжала перекачивать магию и кровь в монстра. Внутри птицы безумное напряжение сил достигло невероятных размеров. Елена приказывала пальцам не разжиматься. Но она начала слабеть от потери крови. Ее руки также побледнели, из рубиново-красных они стали бледно-розовыми. Она не могла больше держаться.

Виверна начала сопротивляться сильнее. Теперь уже Толчук был отброшен, словно муха конским хвостом. Незащищенная, Елена поняла, что у нее есть лишь один выбор.

Она вложила остатки своей магии, отдавая всю себя, в последний удар, направленный в сердце камня. Птица издала скорбный крик, ее шея вытянулась к потолку. Там Елена заметила полный лунный лик, глядящий на нее. Неужели она опоздала? Серебристый свет струился вниз, заливая все.

Ее пальцы начали слабеть. Елена вложила последнюю порцию крови в монстра, прежде чем упасть. Но когда разжались пальцы, она почувствовала, что пульсирующая сила внутри птицы подошла к некоему рубежу. Две противоположные силы — Чо и Чи — не могут больше находиться в одном сосуде.