Звезда
Шрифт:
16
В мае 1986 года Коммунистическая партия обратилась к советскому народу с предложением провести в рамках развития гласности всесоюзную дискуссию на исторические темы.
Сначала в газете «Правда», в журналах «Огонек» и «Коммунист» были опубликованы серии статей, в которых впервые откровенно рассказывалось о репрессиях сталинского периода и о тайных эпизодах Великой Отечественной войны. Авторы статей писали, что при проведении глубоких реформ, направление которых определил XXVII съезд КПСС, необходимо обратиться к прошлому, чтобы выяснить для себя, что было сделано
Москва удивилась. Москва не поверила.
Потом Москва убедилась и включилась в дискуссию.
Всё это напоминало недавнюю кампанию против «дедовщины». Оказывается, и по поводу сталинского периода у московской интеллигенции есть что сказать: писатели и публицисты словно бы ждали команды и разом навалились на предложенную тему.
Юру Москаленко дискуссия не сильно волновала, однако в нее оказались втянуты и московские старшеклассники. Учительница истории по распоряжению завуча устроила мероприятие, громко названное «конференцией», — всем девяти — и десятиклассникам было предложено выступить на ней с докладами о сталинской эпохе, а потом принять участие в обсуждении. Тема доклада выбиралась произвольно, по желанию, и Юра, получив это задание, понял, что заметно отстал от жизни. Однако у него возникла хорошая идея.
Вернувшись домой, Москаленко-младший залез на антресоль, куда отец забрасывал прочитанные им журналы и газеты. Периодически, когда школьную пионерскую организацию охватывал макулатурный раж, Юра обращался к антресоли и без труда сдавал положенный минимум в пять килограммов. В последнее время кампании по сбору макулатуры почему-то не проводились, а потому антресоль оказалась забита под завязку. Порывшись в журналах, Юра обнаружил несколько тощих книжек в мягких обложках, — он вспомнил, как их читал вечерами отец, однако своего мнения Москаленко-старший по поводу прочитанного не высказывал, а только хмурился и устало потирал переносицу. Просмотрев содержание и аннотации, Юра понял: это то, что нужно!
Усевшись в свое любимое кресло напротив телевизора, юноша углубился в чтение. Начал он со сборника «Лучшая публицистика», изданного «Книжной палатой». Под обложкой обнаружилось два десятка статей с громкими заголовками: «Административная система Сталина», автор — Гавриил Попов; «Сталин и политические убийства», автор — Федор Бурлацкий; «Хрущев против Сталина: разоблачение культа личности», автор — Отто Лацис; «Оскверненные сталинизмом», автор — Андрей Нуйкин; «Сталин против коммунистов», автор — Юрий Карякин; «Железные наркомы», автор — Виталий Коротич; «Маршал Тухачевский, враг Сталина», автор — Борис Соколов; «Кровавый путь Лаврентия Берия», автор — Эдвард Радзинский.
Глаза разбегались. Бери любой заголовок — тема есть! — и пиши. Но Юра не торопился. Начав читать «лучшую публицистику», он понял, что для него это слишком сложно. Если таинства аэродинамики и звездной навигации еще имело смысл постигать, невзирая на известное сопротивление материала, ведь это открывало путь к небу, — то вникать в перипетии событий, которые произошли давным-давно и, по большому счету, не имели сегодня никакого значения, Юре, честно говоря, не хотелось. Что изменится, думал он, перелистывая страницы, если я узнаю о том, в чем была разница между Сталиным и этим... как его?.. Троцким? Что изменится, если я узнаю, почему Сталин предал заветы Ленина и приступил к истреблению ленинской гвардии? Да, Сталин был гад, бяка-бука, но он ведь уже умер! И он уже разоблачен! Вот написано, что его еще Хрущев разоблачил. И случилось это давным-давно — еще в пятидесятые! Чего теперь кости ворошить и вспоминать то, о чем уже никто и не помнит?..
Юра загрустил. Даже статья о Тухачевском, которая больше других
«Лучшая публицистика» его разочаровала. Он отложил книжку и взял следующую. Вторая брошюра в коллекции называлась «Архипелаг Солженицына — правда и ложь в книге о ГУЛАГе». Кто такой Солженицын, Юра еще не знал, но быстро узнал. В брошюре приводились обширные цитаты из напечатанной за рубежом книги «Архипелаг ГУЛАГ». Прочитав их, Москаленко-младший был очень заинтригован — в «Архипелаге» рассказывалось о системе концентрационных лагерей, созданных Сталиным при помощи НКВД, и о том, как «голубые фуражки», словно садисты, издевались над невинно осужденными людьми. Солженицын писал так ярко, так захватывающе эмоционально, что Юра даже подумал: а неплохо было бы сделать доклад именно по «Архипелагу». Потом юноша добрался до комментариев, и снова затосковал. Из комментариев, написанных Эдвардом Радзинским, следовало, что этот самый Солженицын, используя исторический материал, довольно сильно привирал, искажал факты: завышал, например, масштабы репрессий, выдавал за подлинную информацию уголовную мифологию и так далее.
«Невзирая на все эти недостатки, — писал Радзинский в комментариях, — книга Солженицына все же заслуживает внимания и уважения как документ эпохи. Солженицын является, безусловно, врагом всего советского, однако он сделал полезное дело для нас, написав эту книгу. Настоящие коммунисты, думающие о процветании своего социалистического Отечества, должны почаще обращаться к книге Солженицына, чтобы четко понимать, какое представление о Советском Союзе и его гражданах складывается за рубежом. Мы должны знать, к каким методам прибегают наши враги, чтобы опорочить нашу политику. Мы должны уметь опровергать измышления наших врагов. Лжи мы противопоставим правду. Только так победим!»
То, что Юре показалось наиболее интересным и важным, обнаружилось чуть ли не в самом низу стопки книжек. Это тоже была дешевая брошюра, но в ней, в отличие от остальных, имелись черно-белые иллюстрации — как оказалось, зарисовки с натуры одного из участников описываемых событий. Автором очередной книги с непонятным названием «Туполевская шарага» был Г. Озеров (вот так — без имени, без отчества). Оказалось, что это перепечатка немецкого издания 73 года. Едва Юра начал читать, как сразу почувствовал дрожь в руках. Такого он никак не ожидал, и книга стала для него настоящим открытием.
Оказывается, перед самой войной и во время войны в стране существовали так называемые «шараги» — секретные конструкторские бюро, в которых трудились инженеры, обвиненные во «вредительской деятельности» и приговоренные к большим срокам заключения. Фактически это были тюрьмы, но в них хотя бы можно было работать по специальности, создавая оружие для обороны Родины.
С огромным удивлением Юра узнал, что в «шараге» сидел не только знаменитый конструктор бомбардировщиков и пассажирских самолетов Андрей Николаевич Туполев, но и другие выдающиеся деятели: «отец» советской космонавтики Сергей Павлович Королев, создатель реактивных двигателей Борис Сергеевич Стечкин, авиаконструкторы Мясищев, Петляков, Черемухин. А сколько выдающихся конструкторов не попало в «шарагу»? Сколько их погибло в лагерях? И сколько они успели бы сделать, если бы не эта бессмысленная борьба с «вредителями», придуманная Сталиным? И сколько людей остались бы живы и здоровы, если бы оружие, которое могли создать погибшие инженеры, попало на поле боя?