Звездный удар
Шрифт:
— Волшебники?
Шейла вздохнула и, многозначительно улыбаясь, сделала глоток.
— Когда ты была маленькой, ты никогда не видела волшебных картин? Или фокусников? Ну, знаешь, карточные трюки, всякие там кролики, выскакивающие из шляпы, и тому подобное. Ловкость рук. Обманные движения. В политике тоже бывает такое. Помнишь Огаркова?
В твоем плане новая перестановка? Черт побери, Шейла! Ты понимаешь, чего хочешь? У меня есть всего пятьдесят часов или даже меньше. И у меня нет способа проверить свои
Шейла нервно хихикнула.
— Черт побери, выслушай же меня! Давай поговорим о фокусниках и о детстве. Ты что, считаешь, что я устала, что ли? Ты помнишь сказки из наших фантастических книжек, волшебные сражения? Злой король видит то, чего на самом деле нет, он находится под чарами волшебника. Демоны превращаются в белых рыцарей и скачут в поля, где работают ничего не подозревающие крестьяне. Когда битва окончена, волшебник машет рукой, и король оказывается лицом к лицу с реальностью.
Светлана медленно кивнула, холодок проник в ее сердце. Боже мой, Шейла. Разве это выход? И на карту поставлены наши жизни? Фокусы и фантазии?
Она разгадала план Шейлы.
— Тебе следует немного отдохнуть. Все эти разговоры о компьютерах и фантастических войнах… Ты устала, Шейла.
Данбер встала, всем видом выражая непреклонность.
— Наверное. Извини, что разбудила тебя в такой безбожный час. Просто возникла потребность поделиться с кем-то. — Она положила руку на плечо Светланы. Ее пальцы отчаянно сжались. — Ты со мной?
Светлана поколебалась.
— С тобой, майор. — Душа ее перевернулась. Она чувствовала, что сама вынесла себе приговор. — Иди поспи немного. Пусть тебе приснятся фокусники, волшебники и короли. Кто знает, черт побери, может, произойдет чудо.
Если я не оплошаю — Ахимса не избежать чудес!
Раштак раздраженно передвигался по комнате, зная, что за дверями Совещательной Палаты толпились Пашти, охваченные страхом. Посреди помещения в полной неподвижности отдыхал Чиилла. Желто-оранжевые кристаллы его тела испускали мерцающее сияние. Раштак чуть ли не силком затащил Еетака и Аратака в Совещательную Палату, захлопнув дверь перед заискивающими рабами.
Еетак распростер плоское тело на полу и, глядя основными глазами на Раштака, завибрировал, забарабанил угрюмо по проводящим звук плитам. Аратак завалился на бок и в таком положении продвинулся еще на несколько метров вперед, только потом встав на ноги. Все это, конечно, нервы.
Фиолетовые проклятия! Мы на самом краю пропасти. Сколько времени мне удастся продержать их в сознательном состоянии? Где Толстяк? Где люди?Подняв вверх клешни и громко щелкая ими,
Раштак медленно ползал вдоль стен.
Фиртак не смог оказать сопротивления наступившим циклам. Он забаррикадировался в
— Но это всего лишь предположение, — настаивал Еетак. — Толстяк просто валяет дурака с людьми, это не значит, что над нами нависла угроза.
Раштак развернулся к своим оппонентам и постарался взять себя в руки.
— Даже если это так, он все-таки оказал на нас воздействие. Советники, мы изменили историю! Посмотрите на себя! Все ваши самки оплодотворены, а мы стоим здесь и ведем разумную беседу! Это означает…
— Это означает, — напомнил Аратак, — что Ахимса совершенно правы в своих догадках. Они говорили о том, что Толстяк никогда не совершал поступков, которые не приносили пользы другим существам. Неужели Толстяк передал через Чииллу бессмысленную угрозу для того, чтобы сделать доброе дело?
Раштак задумался. В этой идее был смысл, и ему потребовалось время, чтобы переварить ее. Такое объяснение могло быть принято, если бы Толстяк ответил хотя бы на один из запросов Пашти. Ни один из Ахимса Оверонов не связывался с Раштаком, чтобы объяснить поведение Толстяка. Нет, окружающий их космос хранил молчание — и это казалось зловещим признаком.
А что еще хуже — в центре Совещательной Палаты по-прежнему располагался Шист Чиилла — молчаливая скалоподобная громада. Сколько бы Пашти ни обращались к нему — он оставался недвижим и безмолвен. Раштак защелкал и задребезжал сам с собой, а потом вновь обратился к своим сородичам:
— Как вы думаете, легко ли заставить Шиста сделать хоть что-нибудь?
Еетак нервно зашаркал ногами, слегка постукивая по полу, как бы смакуя свои собственные вибрации. Аратак пропустил сенсорные волоски сквозь челюсти, что было признаком страшного беспокойства и разрушительного влияния циклов. Его ноги дрожали, из-под панциря доносились какие-то беспорядочные громыхания, и тем не менее он вполне владел собой.
— Ладно, очень хорошо! — загрохотал Раштак. — Посмотрите на нас! Предположим, Толстяк на самом деле таков, каким его описали Овероны. Предположим, что он на самом деле старается побороть циклы! А если это только уловка, обман? Чтобы мы позабыли об угрозе, которую представляют люди, чтобы Толстяку было легче управлять нашими действиями?
— Но ты даже не можешь толком объяснить, каким образом Толстяк собирается использовать людей против нас! — возбужденно прервал его Аратак, наполняя грохотом все помещение. Когда он заорал, внутреннее напряжение немного ослабло.
— Но я знаюэто! — Раздраженный Раштак издал грохот такой силы, что сенсорные усики Еетака впитали мощную энергию его эмоций.
Раштак продолжал:
— Все бессмысленно, пока Толстяк сходит с ума: он более ненормален, чем бедный Фиртак, спрятавшийся за спинами своих недоумков!