Звездный удар
Шрифт:
Во рту у нее пересохло, язык внезапно распух. Вконец опустошенная, она взглянула на безвредный призрак пляжного мяча. Один из черных глаз сконцентрировался на ней.
— Это и объясняет рейс “Конкорда” ради одной персоны. И реактивный самолет. В это место не доберется пресса. То, что здесь происходит, наружу не просочится.
Казалось, бока Ахимса втянулись, он стал тоньше.
— Но это и не опровергает гипотезу о ловком трюке. — Ее голос звучал как бы издалека.
— Конечно, — согласился Ахимса.
О
ГЛАВА 4
Маленький израильтянин сидел опершись на локоть, голова покоилась на ладони. Он внимательно смотрел на Ахимса, потом перевел взгляд на Шейлу. Мятая танкистская форма, обтягивающая широкие плечи, хранила копоть и гарь недавнего боя. В его обожженном загаром лице иногда проглядывало что-то трогательное, детское. Печальные одухотворенные глаза и приплюснутый нос, словно его не раз ломали. Песочного цвета волосы нуждались в стрижке, они были длинноваты для военного. Щеки обросли четырехдневной щетиной.
— Не понимаю. — Его иврит был немедленно переведен. — Мне кажется, за такие вещи несут ответственность президенты, правительства и генералы. Меня доставили сюда по приказу премьер-министра моей страны. Майора Данбер прислал ее премьер-министр. Где они? Что я, обычный офицер-танкист, здесь делаю? — Перед тем как произнести последние слова, он прикусил язык, улыбаясь своим мыслям.
Толстяк развернулся, наводя свой глаз-стебель на обветренное лицо Моше Габи.
— Ваш премьер-министр не знает, зачем вы здесь. Он просто откликнулся на просьбу президента Атвуда. Я уже говорил вам: кроме присутствующих в этой комнате, только президент, генерал Куцов и Генеральный секретарь знают об Ахимса.
Лицо Моше посерьезнело, он поднял палец, но потом подумал и, словно сбитый с толку, откинулся на спинку стула.
— Сколько времени уже длится диалог между Ахимса и людьми? — спросила Шейла, увидев, что остальные не выказывают желания продолжать беседу.
— Меньше двух суток, — хорошо поставленным голосом ответил Толстяк.
Шейла задала вопрос, который уже давно беспокоил ее. Сначала он прятался где-то глубоко в сознании, а теперь вырвался наружу:
— Я заметила, что все мы здесь — люди военные. Для этого есть особые причины, полковник Фермен?
— Да, — опять ответил Ахимса.
— Тогда мне думается, что наши отношения будут носить военизированный характер. В будущем подобные отношения сохранятся?
Она тряхнула головой. Ее волнение росло. Она отметила, что сидящие за столом Габи, Стукалов и Даниэлс наклонились вперед — как тигры, готовящиеся к прыжку. В их глазах горел интерес. Лицо скрестившей на груди руки Детовой — женщины из КГБ — было непроницаемо.
Ахимса покатался взад-вперед в воздухе. Какое-то время его кожа то вытягивалась, то опадала. Потом он молниеносно втянул
— В некотором роде да. Нам, Ахимса, потребуются услуги каждого из вас. — Помолчав, он добавил: — Я хотел бы, чтобы вы успокоились. У Ахимса нет никаких захватнических планов. Мы смотрели фильмы, которые вы называете “Война миров”, “Звук шагов”, “Пришельцы”, и многие другие. Если бы мы хотели завоевать ваш мир, мы бы уже сделали это. Уверяю вас, мы в этом не нуждаемся. Это должно развеять ваши страхи.
Шейла почувствовала, что атмосфера накалилась.
— Однако вы нуждаетесь в наемниках. — Она привстала со стула. — Капитан Даниэлс, какая у вас специальность?
— Особый оперативный отдел, армия США, — прозвучал деревянный голос Фермена. — Продолжу. Майор Стукалов командует подразделением спецназа в Советской Армии. Габи возглавляет штурмовую танковую роту АСАФ. — Он указал на офицера КГБ: — Майор Детова — резидент КГБ в тихоокеанской зоне. Каждый в этой комнате — специалист разведслужбы, как и вы сами, обладает иным опытом, который требуется Ахимса для их, гм, операции.
— А где и с кем предположительно мы должны будем сражаться? — мягко спросил Виктор Стукалов, окидывая взглядом комнату.
Когда Толстяк заговорил, его тон не изменился:
— Если я скажу все сейчас, для вас это будет полной бессмыслицей.
— Космос! — страстно воскликнул капитан Даниэлс. — А Рональд Рейган думал, что он первым начнет звездные войны!
— А если мы решим, что не хотим отправиться с вами? — спросил Моше. Его губы кривились в усмешке.
Ахимса перекатился на бок, чтобы оказаться ближе к его лицу.
— Неужели вы хотите остаться в стороне?
Моше дотронулся пальцем до небритого подбородка.
— Министр обороны Натке сказал мне, что я должен подчиняться всем приказам американцев, и я это буду делать. Я полковник израильских вооруженных сил. Однако мне хотелось бы задать вам один вопрос. Если я уеду с вами, можете ли вы, обладатели сверхтехнологии, способные заблокировать американскую и советскую оборонные системы, можете вы убедить меня в том, что, когда я вернусь с далеких звезд, моя страна не станет арабской?
Глаза-стебли выскочили из боков Толстяка и росли до тех пор, пока не оказались в дюйме от глаз Моше. Он ответил ровным голосом:
— В ваше отсутствие ваш Израиль будет в безопасности. Это будет платой за вашу преданность.
Потом глаза-стебли втянулись, Моше откинулся назад и огляделся, улыбаясь.
— Итак, я спас избранный народ, согласившись лететь к звездам и сражаться там? Бен Гуриону и Даяну это пришлось бы по душе. Кто мог подумать, что безопасность моей страны куплена подчиненным командира-англичанки?
Эти слова напомнили Шейле о недоверии, с которым израильтяне относились к британцам.