Звездный удар
Шрифт:
Мэрфи бросился в белый коридор и замер — навстречу ему шагал Габания.
— Это твои шуточки?
Мика Габания, облаченный в облегающий костюм, усмехнулся.
— Где наша форма? На этот раз, американец, ты слишком далеко зашел!
Мэрфи встал в стойку, выжидая. Черт побери! Габания такой бугай! Постарайся не попасть к нему в лапы! Он тебя задавит, он переломит твой хребет, как прутик!
Габания переминался с ноги на ногу, уродливая гримаса исказила
— Я с удовольствием переломаю тебе кости, американец! Сейчас ты узнаешь, как сильна Советская Армия!
— Погоди, дружище. Сейчас я сделаю из тебя отбивную!
— Какого дьявола… Мэрфи! — прогремел голос Даниэлса.
— Он украл нашу форму, Сэм! — Мэрфи и глазом не моргнул: он заметил неожиданное замешательство Габания.
— Так вас двое? — спросил громадный русский. — Тем лучше.
Даниэлс хлопнул рукой по плечу Мэрфи, оттаскивая его назад, встав между ним и русским.
— Послушайте, дуболомы, не знаю, в чем тут у вас дело, но давайте завязывайте.
Мэрфи взглянул на Даниэлса и увидел, что тот одет в такой же блестящий, обтягивающий мускулистое тело костюм.
— Но они взяли нашу форму!
— Кто взял? Чью форму? — Габания покраснел от гнева, выпятил подбородок и двинулся на них. Даниэлс поднял глаза, покачав головой:
— О господи, дай мне силы! Черт побери, Мэрфи, ты не видишь, во что он одет? А? А у тебя, Габания, нет времени посмотреть? Кто-нибудь из вас, ослы, смотрит по сторонам? Все чертово обмундирование испарилось!Я только что говорил об этом со Стукаловым.
Мэрфи сделал гримасу. В коридоре появился Мэйсон с перекошенным от злобы лицом. Он попался на глаза Даниэлсу.
Капитан оглядел всех троих.
— Ты что, Мэйсон, тоже участвуешь во всем этом?
— Я… кто-то украл мою форму, сэр! — Тед вытянулся в струнку и отсалютовал.
— Святая Дева Мария! — простонал Даниэлс. — Ладно, куриные мозги, отжимайтесь! Тридцать раз… живо! — Даниэлс повернулся на каблуках. — Ты тоже, Габания, — тридцать раз! Или хочешь, чтобы я пошел к Виктору?
— Ты не имеешь права приказывать мне, американец!
Казалось, Сэм начал раздуваться.
— Я не ослышался, лейтенант? Что, Генеральный секретарь сказал тебе что-то особое? Разве у тебя была своя особая встреча с Толстяком вчера? Давай-ка на пол, мистер! Живо!
Мэрфи взглянул на выражение лица огромного русского. Ничего хорошего! Потом он уперся взглядом в пол и начал отжиматься, тридцать раз, со всей быстротой, на которую был способен. Что бы там ни было в глазах Даниэлса — а Мэрфи видел эти глаза бессчетное количество раз, — но это сработало. Габания лег на пол и начал качаться — как помпа в нефтяной скважине.
— Все в порядке, ребята, — ворчливо прибавил Даниэлс. — И с этим покончено.
— Есть, сэр! — крикнули они в унисон.
— Габания, это и тебя касается. Прошлой ночью мы так решили с Виктором. Теперь мы единое подразделение. Во время зарядки мы с майором поговорим с людьми. Поговорим все вместе, чтобы не было недоразумений.
— Отличная работа, Мика. Ты в хорошей форме. — Голос Стукалова прозвучал откуда-то сверху, позади Мэрфи. — Я слышал конец маленькой речи Сэма. Я очень огорчусь, если узнаю, что ты не подчинился ему, что бы ни явилось причиной вашей сегодняшней веселой разминки.
— Слушаюсь, товарищ майор! — гаркнул Габания.
— Ну ладно, бараньи головы, заканчивайте. У вас есть десять минут до зарядки, — сказал Даниэлс.
Мэрфи вскочил на ноги.
— Зарядки?
Габания тоже поднялся. Пока он отряхивал руки, лицо его сочилось ненавистью.
— Физкультура, дуболомы, созывайте всех своих. И еще, ребятишки, мы собираемся проводить совместные тренировки. А теперь пошевеливайтесь, живее!
— Это еще не конец, — еле слышно прошептал Габания.
Толстяк, как обычно, в виде голограммы возник из пустоты точно в 8.00. Он завис в воздухе над краем стола, когда секундная стрелка застыла. Зажегся второй экран. На фоне звезд в воздухе повисло нечто, напоминающее по форме колесо.
— Кажется, у нас возникли проблемы, — заявила Шейла. — Исчезло наше обмундирование. — Сначала разберемся с этим вопросом!
—Я снабдил вас более удобной одеждой, — Толстяк катался взад-вперед. (Он радовался?) — Форма, майор, служит двум целям. Во-первых, она придает всем одинаковый внешний вид, а во-вторых, обозначает различия между нациями и рангами. Теперь у вас есть более пригодная форма, и все вы выглядите одинаково. Мы заметили, что для людей это имеет значение.
— А если мы хотим, чтобы нам вернули старую форму? — поднял руки Габи.
— Зачем она вам? Чтобы увековечить вашу национальную принадлежность? Качество ткани очень приближено к вашему. Но эта ткань более долговечна, она не протирается и не рвется. Далее, эта одежда защищает от радиации, которая пагубна для людей. Если ее кое-чем дополнить, она будет служить и в безвоздушном пространстве, станет тем, что вы называете скафандром. Ткань регулирует температуру, приближая ее к температуре тела; эти костюмы можно носить долгие годы не снимая.