Звездный удар

Гир Уильям Майкл

— Говард Клефтман! — изо всех сил напрягая легкие, крикнул Даниэлс. — Клефтман? Где вы? Мы американцы, пришли за вами!

— Здесь! Я здесь!

Тюремный корпус вздрогнул, секундой позже послышалась глухая перестрелка.

— Где?

— Здесь! — голос стал громче.

Сэм заглянул в тускло освещенную камеру. Пол, серый от грязи, скрипел под ногами. Пахло скверно.

— Здесь! Здесь! Здесь!

Сэм остановился и поискал глазами знакомое лицо. Дверь камеры оставалась открытой. Тощий бледный мужчина с трудом поднимался на ноги.

По его изможденному, несчастному лицу можно было догадаться, сколько страданий он вынес. Он сделал вялый шажок. Даниэлсу пришлось выволакивать его из камеры силком.

— Боже, как я рад, что вы пришли, — лепетал Клефтман. — Я знал. Я знал, что вы не бросите меня здесь, знал, что…

— Давай, парень. Надо выбираться отсюда. — Сэм забросил ослабевшего офицера ЦРУ на свое широкое плечо и обнажил зубы в ухмылке. — Смываемся! — крикнул он. — Я его нашел!

Из соседней камеры, задвигая за собой засов, выскочил Драчун Уотсон. Заключенные посыпались из камер, отодвигая засовы в норах других узников. Освободившиеся уже бежали, покачиваясь на слабых ногах, обезумевшие, с широко раскрытыми глазами. В воздухе забурлила испанская речь.

Снаружи опять донеслась пальба.

Сэм легко сбежал вниз по коридорной лестнице, автомат болтался на локте. Безжизненное тело Клефтмана, перекинутое через плечо, качалось, как мешок с рисом.

Эхом рассыпались по коридору автоматные очереди. Сэм побежал быстрее, не слишком заботясь о своей хныкающей ноше. Из-за угла показался Андерсон.

— Шевелись, капитан! Они очухались! Во дворе около двух сотен кубинцев, и они уже что-то затевают!

В подтверждение его слов в отдалении раздался вой.

— О дьявол! — взвыл Сэм. — Сирена! Нам нужно добраться до места высадки. Мэйсон! Что делает Мэрфи?

Мэйсон оторвался от рации.

— Режет коммуникации. Лежит прохлаждается под фланговым огнем и лупит мальчиков Фиделя. Наша прогулка подходит к концу.

Кубинские заключенные бурным потоком вырывались наружу — к жизни, к свободе.

— Прикройте меня! — приказал Сэм. рывком распахнул дверь и выскочил на улицу.

Даниэлс бежал со всех ног со своей вялой трясущейся ношей на плече. Кубинцы уже высыпали из казарм. Пули со свистом проносились в дюйме от его головы. Он нырнул в темноту. За спиной автоматные очереди перемешались с воплями: лавина заключенных попала в водоворот злобного перекрестного огня и смерти.

Сэм быстро вспотел в горячем влажном воздухе, и пот стал струями стекать с его щек. Клефтмаи уже казался раз в восемьдесят тяжелее.

— Мэрфи! — проревел во тьме Сэм.

— Здесь, капитан. Мы всегда с вами.

— Взорви это к чертям!

Похожие на блестящие белые бусы, трассирующие пули кубинцев осветили охранные вышки и колючую проволоку ограды, а через секунду раздался взрыв. Взрыв повредил электросеть, и все тюремные огни разом погасли.

Сэм пересек линию ограды. Развороченная взрывом почва стала мягче. Здесь, за тюремными стенами, ночь пахла влажной землей,

зелеными растениями и травой. Горячий удушливый воздух был тяжел и наполнен трескотней пулеметов и оглушительной стрельбой тяжелых орудий.

— Мэрфи, иди впереди! Позаботься о посадочной площадке, или мы погибли!

Жадно хватая ртами горячий воздух, темные фигуры бросились вперед. Автоматная пальба сменилась воплями ужаса. Справа от них что-то полыхнуло.

Через дорогу в темных казармах распахнулась дверь, в колеблющемся свете дюжины спичек показалась комната, в которой толпились полуодетые солдаты.

— Que pasa?

Сэм остановился, выпустил обойму в распахнутую дверь — “лимонка” дрожала в его кулаке. Едва различимая темная фигура возле него метнула гранату, и он споткнулся. Окна казарм брызнули стеклом.

— Сэм! Сюда! — позвал Мэрфи.

Истекающий потом Даниэлс побежал вперед, мечтая, чтобы его привычные к детройтскому климату легкие получили хоть один глоток холодного воздуха в горячем влажном аду кубинской ночи. Клефтман тихонько посапывал на его плече.

В темноте бормотали автоматные очереди. Сколько метров он уже пробежал? Полмили? Больше? Тяжелая поклажа на плече высасывала из него жизненные соки. А что, если самолет опоздает? Что, если кубинцы подобьют его при посадке? Отвратительная тяжесть сдавливала грудь Сэма.

Вспышка осветила небо, и Сэм увидел людей Мэрфи, бегущих веером, — они окружали посадочную площадку. Послышалось жужжание. Из густого кустарника донеслась винтовочная стрельба, ей вторил мягкий перестук ответного огня отряда Мэрфи.

— Ну, давай же, бэби.

Сэм всматривался в небо, он уже мог различить силуэт самолета, скользящего над вершинами деревьев.

Громкий выстрел пятидесятого калибра разорвал ночь, ему вторил разрыв семидесятитрехмиллиметрового снаряда, выпущенного из советского полевого орудия.

— Ну, давай, — Сэм облизал губы, щурясь от пота, стекающего по лицу.

Самолет снизился, он уже приближался к посадочной площадке. Сэм судорожно сглотнул, когда, освещаемый разноцветными всполохами огня, самолет коснулся земли. Пробежав по полосе, он застыл метрах в сорока. Сэм побежал к нему, наклоняясь вперед, чтобы удержать на плечах тяжелого Клефтмана, залез под крыло, едва не задев его головой. Дверь открылась, кто-то из членов экипажа спустил трап.

Сэм стянул Клефтмана со спины и, таща его за собой, стал подниматься. Как волшебник, из темноты вырос Мэйсон со своей неизменной рацией.

— Привяжите Клефтмана ремнями, — бросил через плечо Сэм. Он смотрел на своих парней, пересчитывая их по головам. Темныс очертания знакомых фигур с оружием в руках появлялись в проеме люка.

— Мэйсон? Потери есть?

— Симон ранен в ногу. Других осматриваем.

— Вы готовы? — спросил через плечо пилот.

— Тащим в люк Керни и Уотсона! — ответил Мэрфи. Из кустарника брызнули автоматные очереди. — Поехали! Вытаскивайте нас отсюда!