Зяблик
Шрифт:
Возвращаясь в свою квартиру после работы, отпуска или романтической встречи, я брала блокнот, ручку и сочиняла стихи. Стихи получались корявые, нескладные, но простые и искренние. В них было далёкое зелёное село, тропинка к школе, весёлая компания молодых сельских учителей и большая тёплая папина рука, крепко державшая мою детскую руку, размахивавшую в такт шагам:
Кто на свете всех дороже –
Это Зяблик – человек!
Я достала старую картонную коробку из-под обуви, запрятанную на антресоли, стала перебирать пожелтевшие от времени конверты, записки, фотографии.
В руки попала поздравительная открытка «С 8
Я провела рукой по выпуклому рисунку когда-то ало-огненных тюльпанов на открытке и поняла, что не чувствую обиды, не чувствую ненависти и злости. Я простила. Простила папу, как один взрослый человек, уже узнавший о жизни много, может простить другого.
Я вспомнила папин растерянный, печально-близорукий взгляд в нашу последнюю встречу, его будто съёжившуюся от нескладной жизни фигуру, знакомую фотографию в бумажнике и сердце моё мучительно сжалось: «Папа, папочка! Как же ты жил все эти годы?!»
Я переписала из открытки папин адрес, с нетерпением стала ждать отпуска, чтобы поехать в маленький город, бесконечно прокручивая в голове детали предстоящей встречи с папой.
В будний день я сидела за компьютером в офисе и что-то печатала. Зазвонил мобильник. Это был Славик.
– Привет! – выпалил он и, не дав ответить, продолжил. – Тут такое дело: бабушка твоя приходила в контору к нотариусу, ну, наследство и всё такое. Она твоего нового адреса не знает. Хоть вы с отцом и не общались… но… умер он, ещё месяц назад, внезапно, сердце. Алло, слышишь меня?
Отбой на телефоне нажался сам собой. Пальцы автоматически легли на клавиатуру, тонкие длинные пальцы с нелепыми камешками суставов посередине. Экран компьютера проснулся, загорелся, и на нем вспыхнула, словно вспорхнула заставка: маленькая, яркая, праздничная птичка – зяблик.
Тумбочка
Служить бы рад, прислуживаться тошно.
А. С. Грибоедов
«… Да-да, всё понятно. Хорошо, конечно. Да нет, что Вы, такой пустяк. Сейчас же вышлем кого-нибудь для снятия мерок. А впрочем, я сама, сама приеду, уже выезжаю. Конечно, я передам Татьяне Васильевне, она на уроке, видимо, поэтому не смогла ответить…», – слышался голос Маргариты Сергеевны, завуча нашей школы, из учительской, куда я зашла перед уроком за классным журналом 5Б.
Взяв журнал, я уже было направилась к выходу, но завуч меня окликнула:
– Ирина Петровна, голубушка, Вы не посадите мой 8А на урок? У меня срочное дело, нет никакой возможности отложить. Я напишу Вам вот тут, на листочке, номера упражнений, а Вы уж, очень прошу, посадите детей, дайте задание и проследите, чтобы не слишком шумели. Дело срочной, крайне неотложной надобности.
– Хорошо, – ответила я, наблюдая, как Маргарита Сергеевна, всё ещё держа в руках телефонную трубку и, видимо, мысленно продолжая только что оконченный разговор, обмахивала раскрасневшееся лицо тетрадью, взятой из лежавшей перед ней пачки недопроверенных контрольных работ. – Но… Маргарита Сергеевна, а что случилось, проверка какая-нибудь опять… Что за мерки снять надо? Может быть, я могу помочь?
– Ой, дорогая моя Ирина Петровна, – завуч говорила, снимая с вешалки плащ и пытаясь
Маргарита Сергеевна выпорхнула из учительской, демонстрируя небывалую лёгкость походки для её почтенного возраста, ранее мною никогда не замечаемую. Я была в замешательстве. Обычно завуч никому не доверяла своих учеников, даже будучи больной, приходила вести уроки, не допуская мысли передать замещение другим учителям. Да, дело, видимо, серьёзное. Меньше года назад я окончила педагогический институт и начала преподавать русский язык и литературу в одной из школ нашего небольшого городка, а также узнавать учительскую жизнь изнутри.
Вскоре прозвенел звонок на урок. Я пошла в мой 5Б, написала на доске новую тему, попросила детей начинать самостоятельно читать параграф, потом добежала до кабинета, в котором занимался 8А, продиктовала задание там, и так и металась весь урок от пятиклашек к восьмиклассникам и обратно, следуя поручению завуча контролировать дисциплину.
После этого странного двойного урока, который провела я кое-как, то успокаивая 8А, расшумевшийся, пока уходила в 5Б, то наоборот, мне пришлось задержаться, давая домашнее задание двум классам поочередно, а затем я спустилась на первый этаж в учительскую комнату.
В не слишком просторной учительской теснился народ, весь педагогический состав был в сборе. Даже физруки, которые в связи с рано распогодившейся весной проводили уроки на уличной спортивной площадке, были здесь и закрывали мне обзор центра помещения своими развитыми спинами. Я приподнялась на цыпочки, чтобы разглядеть, что происходило там, куда было обращено внимание всех собравшихся. В центре комнаты, хотя и не отличающаяся большим ростом, но авторитетом и должностью возвышающаяся надо всеми, вещала директор нашей школы Татьяна Васильевна:
– Итак, повторяю: всем на мобильные телефоны будет разослано сообщение с размерами и описанием. Маргарита Сергеевна, перешлите, пожалуйста, всему педсоставу мерки, которые Вы сняли.
– Да, хорошо, Татьяна Васильевна, – отозвалась завуч Маргарита Сергеевна, тоже бывшая здесь и, по-видимому, только недавно прибывшая из места причины сегодняшнего переполоха, так как всё ещё была в плаще и вытирала носовым платком пот с разгорячённого от активной ходьбы лица.
– Далее, – продолжала Татьяна Васильевна, – географы Валентина Сергеевна и Мила Геннадьевна выезжают по комиссионкам. Валентина Сергеевна, у Вас же муж за рулем, пусть поможет, нужно объехать максимум адресов, дело срочное.
Географы безмолвно кивнули и за себя, и за не подозревающего внезапной перемены планов на день мужа одной из них.
– Так, математики, – звучал начальственный голос директора, – математики едут по объявлениям из газет, в помощь выделяю вам одного физрука, если вдруг удастся найти то, что нужно. Маргарита Сергеевна, где газеты, которые Вы купили? Давайте, давайте их сюда. Газеты не вам, математики, уберите руки и слушайте дальнейшие указания. Итак, математики едут по адресам из объявлений, но только по тем, которые будут проверены.