...И паровоз навстречу!

Панарин Сергей Васильевич

И вот Лавочкин беседовал с принцем, а колдун говорил со златоволосой девушкой. Катринель казалась больной, Всезнайгель взял ее за руку и отвел к окну. Там они принялись вспоминать старые деньки и обсуждать общих знакомых. Парни остались один на один.

– Ваше высочество, я могу вам помочь, – тщательно подбирая слова, начал Коля. – Вы что-то знаете об истории с зеркалом. Что-то, отчего готовы провалиться сквозь землю.

Петер, русоволосый юноша, сильно похожий на Лавочкина, опустил плечи,

бросил на солдата колючий взгляд и потупился.

– Мне нечего вам рассказать, барон, – пробубнил принц.

В этот момент рядовой уже знал правду – злой взор Петера словно открыл мысли, которые наследник Наменлоса тщательно прятал. Колин дар заработал на полную мощность. Не так давно принц разбил фамильное зеркало и, боясь отцова гнева, срочно заказал копию…

Лавочкин заговорил тише:

– Итак, вы расколотили некую семейную реликвию и в панике подменили ее муляжом. Я бы сказал, поступили по-детски.

– Вздор! – вскрикнул Петер.

Тилль и Златовласка замолчали.

– Грязные домыслы! – теперь голос принца звучал тише, но его все равно услышали.

Бесфамиллюр-младший это понял и обратился к Катринель:

– Зачем ты позвала их сюда? Что городит этот человек, так называемый барон из черни?

Коля аж подпрыгнул:

– Ах ты, лживый хлыщ! Тилль, вы как хотите, но так называемый принц расквасил их чертово зеркало, подсунул папаше обманку, а теперь делает вид, что это брехня!

Всезнайгель предостерегающе поднял руку:

– Николас, не горячитесь. Вы и минуты не проговорили, а уже ссоритесь. Откуда такие обвинения?

– Оттуда! – вспылил Лавочкин. – Я сразу почувствовал, что он боится…

– Вон отсюда! – завопил Петер, вскакивая на ноги.

– Подожди, любимый. – Катринель подбежала к мужу. – Ты забываешь: это мои друзья, без которых мы бы не воссоединились. Не лучше ли сказать им правду и попросить помощи?

Принц опустился на стул, спрятал лицо в ладонях.

– Милая моя принцесса, – тепло промолвил Всезнайгель, – если его высочество не хочет иметь с нами дела – мы уйдем. А если разум все же победит его гордыню, то он поймет, что друзей ближе нас с бароном у вас, увы, нет.

– Петер? – тихо спросила Златовласка.

– Рассказывай, – выдавил принц, не отнимая рук от лица.

– Зеркало разбила я, – призналась Катринель. – Ума не приложу, как это случилось, но отпираться бессмысленно. Мы с Петером танцевали в тронном зале. Сходились, кружились, снова расходились. Я оступилась и… Мы страшно испугались. Чуть ли не навязанная невестка разбивает ценность фамилии! Представляете реакцию короля Томаса? Петер бы взял вину на себя, только Томас обязательно выбил бы из нас правду…

– Понимаю-понимаю, – закивал Тилль. – И где вы нашли замену?

– Придворный лютнист. Он

как раз играл во время нашего танца. Видя наш ужас, он предложил помощь. Его брат оказался стекольщиком. Он и изготовил фальшивку.

– А где был король? – поинтересовался Лавочкин.

– Охотился. Его не было несколько дней. Мастер успел.

– Еще бы он не успел, – невесело усмехнулся Всезнайгель. – Зеркало наверняка сделали заранее. Пойдемте, Николас. Мы, конечно, опоздали, но…

– А как же мы? – почти взмолился Петер.

– Можете на нас положиться, принц, мы вас и Катринель не выдадим, – заверил его Тилль.

– Как звали музыканта? – спросил Коля.

– Не помню, – растерялась девушка.

Рядовой Лавочкин в очередной раз удивился своей способности читать мысли. Принцесса действительно не могла извлечь из памяти имя лютниста, но оно там было.

– Спасибо, это Ларс, – сказал солдат.

Он и колдун покинули Златовласку и Петера, оставив их в недоумении.

Шагая по коридору, Всезнайгель отчитывал спутника:

– Николас, я ведь вас предупреждал. Не козыряйте своим талантом. Теперь бедняжка Катринель будет мучительно вспоминать, о чем она при вас думала. Более того, она станет избегать встречи с вами, боясь ваших способностей. Поставьте себя на ее место. Мы легко можем сдержаться и не сболтнуть лишнего, но попробуйте-ка не думать лишнего!

Коля покорно молчал. «Елки-ковырялки, я ж не выпендривался, – размышлял парень. – Просто торопился… А этот дар, он так ускоряет поиск нужного, вот я и… Нет, Лавочкин, ты кретин!»

– Хорошо, Тилль, я все понял. Большие возможности расхолаживают. Буду следить за собой, – сказал Лавочкин перед дверью королевских покоев.

Томас Бесфамиллюр вышел навстречу гостям:

– Пойдемте завтракать.

Спустя три минуты монарх, вальденрайхский колдун и рядовой сидели за столом.

– Ваше величество, – обратился к Томасу Всезнайгель, – мы провели собственное расследование и настоятельно рекомендуем вам объявить поиск лютниста по имени Ларс, а также его брата – стекольных дел мастера.

– Начальник моей стражи уже сделал это, господа, – ответил король. – Вчера мы еще раз обсудили все, что происходило в последние полтора года, мне представили список покинувших дворец людей, и я захотел поговорить с несколькими из них. В том числе и с музыкантом. Он ушел, хотя имел здесь весьма немаленькое жалованье. Подозрительно, не правда ли? Кстати, по нашим данным, у него сроду не было никакого брата. А вот как натолкнулись на Ларса вы?

– Очень сложная волшебная техника, ваше величество, – сказал Тилль. – Николас Могучий не спал всю ночь, погрузив свое сознание в прошлое, а я скромно следил за его телесной оболочкой.