...И паровоз навстречу!
Шрифт:
Чуть позже в гостиной появился Тилль, за ним Иоганн.
Колдуны и солдат плотно перекусили, а король преступности съел больше их троих, вместе взятых, да еще и залил в себя такое количество вина, что другой давно бы храпел под столом.
– Я вот еще подумал, – сказал, довольно отдуваясь, Рамштайнт. – Возьму-ка я с собой на переговоры Барабан Власти. Пусть дворянские сморчки видят, в чьих руках власть-то.
– Правильно сделаете, – кивнул Всезнайгель-старший. – И короли языки прикусят, и вещь будет под присмотром.
– Тогда
Рамштайнт с удивительной проворностью встал и сорвал покрывало с Барабана Власти. До этого Коля и не догадывался, что находилось под покрывалом.
Древний магический инструмент, созданный гениальным мастером из бивня гигантского праморжа и шкуры волшебного кита, выглядел как новенький.
– За успех! – повторил преступный король и нежно щелкнул по рабочей поверхности.
Раздался громоподобный звук. Коля оглох, а фужер в руках Тилля лопнул, заливая стол вином.
– Никогда не любил этот сервиз, – брюзгливо проговорил Рамштайнт, возвращаясь на место. – Обожаю чудодейственный предмет, господа. Простите минутную слабость.
– Я привык! – неестественно громко сказал солдат.
А Всезнайгели, к его удивлению, и не поморщились. Колдуны.
Спустя полчаса Тилль провожал брата и рядового. Коля и Иоганн надели тулупы, парень закинул за плечо походный мешок. Младший Всезнайгель накинул шубу. Все трое вышли на крыльцо.
– А где ковер? – поинтересовался Лавочкин.
– Я на тряпках не летаю, – высокомерно произнес Иоганн.
Тилль улыбнулся:
– Он летает на деревяшках.
Несколько мужиков вытолкали к фасаду особняка карету без оглоблей.
– Это… оно?! – Парень решил, что его разыгрывают.
– Не нравится – иди пешком, – грубо рубанул Иоганн.
Услышав знакомую фразу, Коля вспомнил рязанские троллейбусы. Ах, эти родные до боли в ступнях и боках ноги и локти земляков! Ах, возгласы кондуктора: «Что у вас там?» и «Оплачивайте за проезд!». Именно «за». А попробуй-ка возмутиться толкотней – и вот оно: «Не нравится – ходи пешком!»
– Николас! – Тилль дотронулся до плеча солдата. – Вам нехорошо?
– А?! Нет, все нормально. Просто чертовски домой захотелось.
– Понимаю…
– Ну, ты, барон, садись в бричку, а я брату пару слов скажу, – неловко попросил Иоганн.
– Удачи вам, Тилль.
– И вам того же, барон.
Всезнайгель-младший грустно кивнул. Лавочкин забрался в карету.
– Ты знаешь, на что идешь, – промолвил Тилль, глядя в лицо брата. – Выдержишь?
– Делай все, как мы договорились, и все будет в порядке, – проворчал Иоганн.
Они коротко обнялись.
Старший залез к солдату, закрыл дверцу:
– Поехали?
«Гагарин, блин», – хмыкнул Коля.
Колдун этот смешок истолковал по-своему:
– Зато не дует.
Он кинул на соседнее сиденье «талисман-обогреватель». Несколько секунд ушло на произнесение заклинания
Стартовав на юг, Иоганн и Коля за три часа достигли границы Дриттенкенихрайха. В карете было хорошо – и ветер не дул, и виды в окнах открывались замечательные. Парень успел засечь крышу домика Красной Шапочки, стоявшего в лесу. Из трубы валил дым – похоже, хозяйка, по обыкновению, пекла пирожки.
Впереди уже маячил обрыв. Внизу зеленела Драконья долина.
Лавочкин присвистнул. Кругом лежал снег, а у драконов царило вечное лето.
Когда путешественники миновали кромку плато, на котором лежал Дриттенкенихрайх, холод сменился теплом. Везнайгель-старший «выключил» талисман, обеспечивавший комфорт. Колдун и рядовой сняли тулупы.
– Почему здесь, в низине, жара? – спросил солдат.
– Древняя магия драконов, – ответил Иоганн. – Они хранят этот секрет, опасаясь, что мы используем его в военных целях.
– И они правы, – признал Коля.
Колдун выполнил маневр снижения, прижал летательный аппарат к верхушкам деревьев и взял чуть восточнее.
На пересечение долины ушло примерно полтора часа. Достигнув ее южного предела, карета набрала высоту.
– Вон там, где забор, справа – Черное королевство, – сказал колдун.
– Разве мы летим мимо?
– Если пересечем границу, нас моментально засекут. Предпримем магический штурм. Младший объяснил, как найти убежище Белоснежки. Там и заночуем. А утром доберемся до спуска в здешнюю синюю комнатку.
Теперь солдат понял, зачем они предприняли столь длинный перелет, а не воспользовались шестистенным порталом в Наменлосе. Колдун хотел посмотреть на гнездышко блудной дочери.
В Труппенплаце, разумеется, была зима. Всезнайгель и Лавочкин вновь оделись.
Они подлетели к подземелью Марлен задолго до заката. Иоганн аккуратно посадил летательный аппарат прямо у входа.
Пещера располагалась под холмом. Путники протиснулись в узкий лаз и очутились в большом зале, освещенном магическими лампадами. Здесь царил бардак, оставшийся после боя с Дункельонкелем. Фигуры застывших людей валялись бесформенными кучами. Столы были опрокинуты. В углу стояло разбитое зеркало. Лавочкин непроизвольно потянулся к лицу: почесать заросшие царапины, оставленные осколками.
На стенах чернели следы волшебных огненных валов. На гладком полу стояли лужи. Одни часы шли так же размеренно и четко, как и до сражения.
– Значит, это ее лаборатория, – пробормотал Иоганн. – Хорошее место, грамотно выбранное. Только… не ее стиль.
Его глаза сузились, плечи опустились. Он снял тулуп, повесил на плечи не упавшего в заварушке бородатого мужика.
«Как живой, – подумал солдат. – Хотя Тилль говорил, что он и есть живой».
Всезнайгель-старший побрел по залу, внимательно разглядывая каждый предмет, каждого застывшего пленника.