...И паровоз навстречу!
Шрифт:
Громила посмотрел вслед удаляющемуся солдату.
– Нет, точно везунчик. Как-то же наткнулся на мою пещеру… Это место настолько засекречено да запечатано разными заклятьями, что его сам черт не найдет, – пробормотал Железный Ганс, не подозревая, насколько прав.
Черт вторые сутки не мог разыскать Лавочкина.
Очнувшись после бутылочного перелета, Аршкопф не сразу вспомнил, кто он сам и зачем у него в руках запечатанный пузырь. Все-таки приземление пришлось на рогатую голову.
Бесенок выкарабкался из сугроба, встал на ватные ноги,
– Э-э-э, вы чего? – пискнул Аршкопф.
– Сгинь, нечистый! – нестройно заголосили крестьяне.
Тут-то черт и вспомнил, кто он, откуда прилетел и что за груз в бутылке.
– Товарищ прапорщик просил доставить его к Николасу!
К вящей радости людей нечистый исчез.
Аршкопф облазил все доступные его волшебному зрению места. Розовый пятачок трепетал, втягивая воздух. Не почуял рогатый россиянина. Но уважение к товарищу прапорщику не позволяло черту забросить поиски. Он решил прерваться на сутки. Лавочкин как сквозь землю провалился.
Впрочем, почему «как»?
Глава 12. Встреча на высшем уровне, или «Ничего не сказал проклятый Всезнайгель!»
В пустом тронном зале наменлосского дворца стояли четыре одинаковых кресла. Они как бы образовывали вершины квадрата. Все подчеркивало равенство между теми, кто сядет «вершить судьбы мира».
Отворились створки высоких дверей. В зал вошел король Томас. За ним проследовали несколько советников. Бесфамиллюр остановился возле ближайшего к выходу кресла. Вельможи сгрудились за спиной повелителя.
Граф Нихткапитулирен почти впорхнул. Его узкое лицо было под цвет камзола – такое же пурпурное. Граф, на которого возложили обязанность проследить за этикетом, нечеловечески волновался.
– Его монаршее величество Генрих Вальденрайхский! – провозгласил он.
Генрих оделся без излишеств, но сразу было ясно: его платье стоит больших денег. Томас не сдержал улыбки. Он и сам выбрал дорогой наряд, справленный из редкой, почти драгоценной ткани.
Глава Наменлоса жестом пригласил Генриха занять место у свободного кресла. Короля Вальденрайха сопровождали пятеро министров.
– Его монаршее величество Альбрехт Труппенплацкий! – дрожащим голосом произнес граф.
Альбрехт был в мундире. Короли знали: с тех пор как теперешний властитель Труппенплаца ушел из цирковой труппы, его никто не видел в иной одежде, нежели мундир. Энергичным шагом Альбрехт проследовал к третьему креслу. Вместе с монархом пожаловали два генерала лет сорока.
Не успел Нихткапитулирен объявить последнего участника встречи, как в зал внесся Рамштайнт. В его руках был Барабан Власти. За королем преступности шел только Тилль Всезнайгель.
Рамштайнт поставил Барабан рядом с четвертым креслом, накрыл артефакт пледом и развернулся к монархам.
Томас Бесфамиллюр опустил поднявшиеся брови. Сказал начальную речь:
– Уважаемые
Генрих кривил губы при слове «соратники» и просьбе забыть о неравенстве участников разговора, он еле сдерживался. Альбрехту, простолюдину по происхождению, было не до церемоний – он как никто другой понимал важность быстрого ответа Дункельонкелю. Рамштайнта откровенно забавляла скользкая ситуация, когда власть идет на переговоры с преступностью и пытается сохранить лицо.
Король Наменлоса при всей ненависти к висельнику Рамштайнту осознавал: это очень полезный союзник. Альбрехт вызывал у Томаса неподдельное уважение, потому что построил Труппенплац собственными руками. Пусть циркач, зато огромной воли и таланта человек.
Монархи сели в кресла, криминальный вождь Дриттенкенихрайха опустил необъятный зад на Барабан Власти.
– С чего начнем? – спросил Генрих таким тоном, будто ему приходится терпеть встречу как неприятную, но нужную процедуру.
Ответил Томас:
– Прежде всего поздравляю присутствующих с маленькой победой. Три дня назад вальденрайхский чародей Пауль, известный как Повелитель Тьмы, разгромил в Дробенланде армию гомункулусов. Однако я знаю, Всезнайгель не разделяет народного ликования по поводу этой победы.
– Да, ваше величество, – кивнул Тилль.
– Кстати, мне поистине любопытно, почему мой придворный колдун стоит по правую руку преступника, а не своего короля, – пробурчал Генрих.
– Ваше величество, я был и остаюсь вашим слугой. Ситуация развивалась таким образом, что мне пришлось находиться близко к Барабану Власти. Мы подозреваем: за волшебным артефактом все еще ведется охота. Но позвольте мне говорить о войне, а не о церемониях.
Король Вальденрайха аристократично махнул рукой, мол, давай.
Всезнайгель выступил вперед:
– Я видел армию, поверженную Паулем, ваши величества. И наблюдал за второй армией. Она стоит на расстоянии дневного перехода от первой. По качеству бойцов и мастерству управления – это два абсолютно разных войска. Первое – тупое, неповоротливое и слабое. Второе – более мобильное, выносливое и составлено из сильных бойцов. Да, гомункулусы, но гомункулусы нового сорта.
– Что, они не похожи на барона Николаса? – поинтересовался Генрих.
– Похожи. Суть не в этом. Их внутреннее устройство значительно удачнее, вот я о чем.
– Постойте-ка! – воскликнул Альбрехт. – Полчища врагов, о которых бродит столько страшных слухов, похожи на барона? Но почему?
Всезнайгель немного смутился:
– Дело в том, уважаемый король, что прихвостень Дункельонкеля колдун Улькхемикер брал Николаса и мою племянницу Марлен в плен. Он успел взять по фрагменту их плоти. Из этих кусочков он и взрастил в ретортах армию гомункулусов.
– А правда ли, что ваша племянница перешла на сторону врага? – не отставал Альбрехт.