...И паровоз навстречу!
Шрифт:
– Выяснить, что случилось на главном тракте в Труппенплац. Послать туда человека. Срочно. По возвращении пусть сразу же доложит мне. А ты… Отдашь распоряжение и живо сюда.
Финтефлюгель убежал. Глава Доцланда подошел к шару, погладил прохладную поверхность, сосредотачиваясь и успокаиваясь. Потом колдун обнял хрустальную сферу, приложил к ней лоб. Опустил веки.
В центре шара родился сизый вихрь. Разросся, постоянно ускоряя вращение.
– Дрюкерай! – величественно позвал волшебник.
– А? – донесся из хрустальной
– Жупел на! – рявкнул Дункельонкель, открывая глаза.
Теперь он видел остренькое лицо газетчика, объятого страхом. Глазки Дрюкерая были подозрительно раскосы.
– Ты пил? – строго молвил колдун.
– Да, повелитель, – робко сказал газетчик, и его нижняя губа предательски задрожала. – Моя редакция… Станок… Все сгорело!
– Заткнись. Что ты там наплел про Николаса и Молот Ведьм?
Дрюкерай сбивчиво повторил сведения, уже изложенные Финтефлюгелем.
– Когда барон отбыл на север? – спросил Дункельонкель.
– Сегодня утром.
– Что за хранительница такая?
– Смазливая девчонка, наверняка ведьма.
– Кретин. Естественно, она ведьма. Ладно, я понимаю, затею с газетой ты провалил. Отдыхай пока, я тебя найду.
Колдун позволил себе мгновение веселья, пока наблюдал за искаженной гримасой ужаса физиономией Дрюкерая. Еще бы: «Я тебя найду». Дункельонкель прошептал заклинание, и перед его взглядом возникли заснеженные леса и поля, проносящиеся, словно Вождь летел над ними с умопомрачительной скоростью. Наконец черный волшебник узрел широкий ковер, медленно снижающийся к небольшому холму. На ковре сидели Николас и какая-то девица. «Хранительница», – догадался Дункельонкель. Она будто услышала его мысль и вскинула голову, уставилась в глаза властителя Доцланда.
Ощущение было странное. Он понимал, что ведьма его не видит, но в то же время она явно почувствовала чужое присутствие. До сих пор колдуну не приходилось наблюдать такой реакции.
Он развеял чары, отпрянул от ставшего горячим хрустального шара. Зашатался.
Сзади стоял Финтефлюгель.
– Ва… Ваше величество, – пролопотал коротышка. – У вас голова была там… внутри…
– И?
– Как это?
– Базарный фокус. Все дело в аккуратно выпиленной нише, – съязвил Вождь.
Рыжий вылупил свои огромные глаза на гладкую поверхность шара.
«Идиот, – мысленно сокрушался Дункельонкель. – Такого будет не жалко».
Владыка добрел до трона, с облегчением на него опустился. Ворожба, которую применил Вождь, отнимала уйму сил.
– Если я не ошибаюсь, ты чрезвычайно быстро летаешь, – то ли спросил, то ли утвердительно произнес ссутулившийся колдун.
– Истинно так! – Голосок коротышки дрожал от радости: уму непостижимо, Вождь помнит его достоинства!
– Я приготовил для тебя очень важное задание, юноша, – тихо сказал повелитель. – В твоих руках будет судьба всего нашего государства. Ты достоин сей опасной миссии, сынок. Слушай внимательно.
К
– Ты хитрый малый, – продолжил Дункельонкель. – И наверняка справишься. Полетишь к Николасу, убедишь его, что предал меня… Молчи и слушай! Да, прикинешься перебежчиком. Вручишь ему особый предмет.
Колдун запустил подрагивающую руку в складки своих просторных одежд и извлек на свет зеленый кристалл величиной со спичечный коробок. Коротышка бережно взял его:
– Что это, повелитель?
– Считай, смерть нашего врага. Большего знать не нужно. Еще обязательно носи на шее амулет.
Теперь у Дункельонкеля появился флакончик на тесемочке. Финтефлюгель благоговейно повесил на себя талисман, будто это была олимпийская золотая медаль. Колдун еле заметно усмехнулся.
– А как мне поступить дальше?
– Отличный вопрос, мой мальчик! Сопровождай Николаса и жди моих приказов. Ну, действуй, смышленый мой. Далеко пойдешь!
Финтифлюгель порывисто поклонился и припустил к выходу.
– Презренный тупица, – прошептал Дункельонкель.
Спокойно так прошептал, без эмоций. Его сейчас занимало другое: после тяжелого сеанса магии расшалилось сердце.
Король Альбрехт очнулся, хватаясь за грудь. Сердце колотилось почище молота.
Резкое движение отдалось адской головной болью.
– Ох… – только и смог выдавить монарх.
Рядом лежал Палваныч. Прапорщик уже проснулся, но совсем не торопился вставать. Во рту было сухо и помойно, мозг скрутило, тело было ватным и каким-то неродным.
– Что, величие, проснулся? – прохрюкал Дубовых, морщась.
– Пауль, мы в аду? – жалобно спросил король.
– Хуже. Мы с бодуна.
– А куда нас везут?
Глава Труппенплаца узнал потолок своей кареты. Мерное пошатывание подсказало: экипаж движется. Качка была совсем некстати.
В поле зрения короля и прапорщика нарисовался верный адъютант.
– Мы подъезжаем к Трахтенбургу, ваше величество, – отрапортовал служака, и его негромкие слова чуть не разорвали череп Альбрехта.
– Не ори, – просипел монарх.
– Рассол есть? – поинтересовался Палваныч.
– Никак нет, – прошептал адъютант.
– Вот черт!
– Сержант Аршкопф по вашему приказанию прибыл! – раздался фирменный визг бесенка.
Ультразвуковая атака достигла цели. Лицо Альбрехта позеленело.
– Остановите сани! – выдохнул он, распахнул дверь и вывалился в снег.
Адъютант стал судорожно дергать специальный сигнальный шнур. Карета замерла. Королевский слуга выскочил на улицу. Было неясно: то ли он торопился помочь хозяину, то ли вусмерть испугался черного рогатого беса.
– Что ж ты, рыло пятачкастое, так орешь? – сокрушенно проговорил прапорщик. – Короче, мухой слетай за рассолом.
Черт растворился в воздухе и тут же вернулся с ковшом капустного рассола.