...И паровоз навстречу!
Шрифт:
Вскоре Лавочкин заперхал и задышал. Открыл глаза.
– Ух-е, живой, – прошептал Дубовых.
– Чародей! Ты подлинный кудесник, Пауль, – вымолвила Хельга.
– Никаких чудес, – отмахнулся прапорщик. – Искусственное дыхание рот в рот называется. Ты где плавал, салабон? И что ты здесь делаешь?
Коля просипел невнятное. Начальник понял его по-своему.
– Меня не интересует, чем ты тут занят! Я спрашиваю, что ты здесь делаешь! – прорычал, точнее, прохрюкал Палваныч.
– Я… тонул.
– Это понятно. Вон, всю кровать обмочил, аж на пол протекло. Где ты тонул?
– В изумрудной комнате, –
– Тьфу, Фишман! [41] – обозвал парня прапорщик.
– Кто такой Фишман? – поинтересовалась графиня Страхолюдлих.
– А я сказал «Фишман»?
– Да.
«Я имел в виду Ихтиандра» [42] , – хотел сказать Палваныч, но с его губ снова слетел неизвестный Фишман.
– Вот те на! – изумился Дубовых. – Форменная карикатура. Забудь, Хельга, про Фишмана, давай-ка рядового разденем. А то замерзнет, простынет опять же.
41
Fisch – рыба, Mann – человек, мужчина.
42
По-гречески ichtys – рыба, andros – мужчина.
Стянув мокрую одежду с Лавочкина, размотав Полковое Знамя, которое в очередной спасло незадачливого солдата, графиня и прапорщик уложили неудачника на сухой диван, укрыли, чем нашли.
Одежду с кумачом развесили по комнате. Обстановочка напоминала смесь Красного уголка и коммуналки.
Хельга сходила за новой порцией белья, и вскоре все уснули.
Утром Коля долго не мог взять в толк, как он очутился в пещере Страхенцвергов, что здесь делает Палваныч и почему очнулась Белоснежка. История об обретении прапорщиком статуса принца повергла солдата в гомерический хохот. К счастью, Дубовых и сам считал ее забавной.
Гномы были рады Николасу, будто родному.
За завтраком рядовой расчихался.
– Будь здоров по списку, – буркнул прапорщик. – Чего это ты?
– Видимо, все же простыл, когда вчера купался, – попробовал отшутиться Коля.
– Ну и хрен же ты моржовый! Тьфу! Я хотел сказать, ну и хреновый же ты морж! – сказал Палваныч.
Крыть было нечем.
Окончив трапезу, Дубовых, Страхолюдлих и Лавочкин стали решать, что делать дальше.
Рядовой извлек зеленый кристалл, продемонстрировал его возможности. Прапорщик позвал толкового художника. Явился гном, некогда рисовавший для Коли копию стены с причинными местами.
– Замалюй-ка, браток, несколько карт, – велел Палваныч.
Пока мастер делал наброски, Хельга внимательно рассмотрела сам кристалл. В том числе и магическим зрением.
– Николас, когда художник закончит, передайте, пожалуйста, вещицу мне, – сказала графиня. – Это весьма хитрая штучка. Сдается мне, наш общий враг любит рыбалку…
Глава 22. Колдун-партизан, или Проблемы Дункельонкеля
Дункельонкель не знал о тайном свойстве шестистенных комнат служить пространственными порталами. Он вообще не ведал, какими тропами к нему придет барон Николас Могучий. Зато Вождь и Учитель был убежден: враг номер один обязательно примчится в расставленную им ловушку.
Зеленый камешек
Властителю Доцланда лишь оставалось ждать, пока не сработают сигнальные заклинания. Банальный, тупой, наглый фокус. Дункельонкель питал уверенность: такими нехитрыми каверзами побеждается любой, самый опасный и искушенный соперник. А тут всего лишь деревенщина.
Следует признать, черный колдун почти не ошибся, ведь рядовой уже чуть не утонул, и если бы не Хельга Страхолюдлих, то, вполне вероятно, его снова потянуло бы в западню. Но «почти» не считается – Николас сорвался с крючка.
Вождь и Учитель был поглощен работой с тылами. Как он и предполагал, проклятый Рамштайнт организовал грамотное сопротивление. Дисциплина, продуманность ударов, тщательная конспирация.
Кабы властитель Доцланда знал об опыте партизанской войны, скажем, во Вьетнаме, он бы понял, насколько влетел, связавшись с гангстерами, спрятавшимися в пещерах под Пикельбургом. Как ни старались люди Дункельонкеля, им не удалось нанести ощутимый вред подпольщикам. Зато дриттенкенихрайхские головорезы отрывались на всю катушку.
В этом им помогал Тилль Всезнайгель. Он неслабо продвинулся в изучении энергоблохов. Бандиты Рамштайнта натаскали вальденрайхскому колдуну много образцов. Осторожный волшебник экспериментировал исключительно в дальних, заброшенных штольнях. Наконец он решил, что узнал достаточно, и позвал лидера преступности прогуляться.
Они зашли поглубже, где их ждала одна из вражеских капсул.
Отправились в самые глубокие коридоры. За магом и истинным королем Дриттенкенихрайха следовал лишь молчаливый телохранитель Рамштайнта.
В самом дальнем тупике их ждала вражеская капсула.
– Смотри, Рамштайнт, – тоном лектора начал Тилль. – Это вместилище магии. Наш приятель Дункельонкель научился запасать энергию, как мы запасаем мед в бочках.
– Вот сволочь, – вынес экспертную оценку главный бандит Дриттенкенихрайха.
– Полностью солидарен. Но к делу. На наше счастье, магия не мед и даже не эль. Бурно бродящий эль, знаешь ли, иногда вырывается из бочки. Так вот, энергия, которую затеял обуздать Дункельонкель, в сотни раз своенравнее молодой браги. Она ищет выхода из капсулы. И когда находит в отсутствие должного контроля, происходит бурная алхимическая реакция, известная людям твоей профессии как взрыв.
– Очаровательно. Я ценю твое желание просветить человека моей профессии в моем же лице, но какого беса я трачу время на твои рассказы?
Всезнайгель улыбнулся улыбкой продавца, знающего, что покупатель никуда не денется:
– Я совершил уникальное открытие. Чтобы эта штука шарахнула, достаточно легкого заклинания. Давай отойдем, а затем внимательно следи за вместилищем.
Отведя Рамштайнта и его помощника на нужное расстояние, Тилль указал пальцем на энергоблох. Тот взорвался с оглушительным хлопком. К ногам наблюдателя прилетели камешки. С потолка посыпалась порода. Хрустнула и обрушилась переборка.