...И паровоз навстречу!
Шрифт:
И солдат, и ведьма порядком вымотались. Они легли, постелив на песок одежду, но сон не шел. Наконец Коля уселся, почесывая макушку.
– Оживи кристалл, пожалуйста, – попросил он.
Грюне не стала спорить, хотя испытывала по поводу украденного амулета стойкое беспокойство.
Направив лучи на пол, ведь стены светились сами и не были пригодны в качестве экрана, рядовой принялся изучать карту.
Ведьма отвернулась, уговаривая себя заснуть. Но не тут-то было. Хранительницу захлестнула волна предчувствий. Она ощутила: будущее, к которому
Что-то складывалось абсолютно не так. До звона в ушах. До неприятной ломоты в пальцах. Хранительница постаралась отрешиться от всего и приподнять с грядущего новые завесы. Судьба Молота Ведьм стала неопределенной. Внутренним взором Грюне увидела красную нить, тянущуюся от артефакта к Дункельонкелю. Черный колдун узнал о Молоте! Значит, Финтефлюгель появился неслучайно. И вещица – некий капкан, ловушка. Карта? Стало быть, фальшивка, ведущая в западню. О, Николасу грозит нешуточная опасность.
«Мне надо быть рядом, следить за ним, – размышляла Грюне. – Не сводить глаз. Утром… Утром…»
Изможденная ведьма не заметила, как транс сменился крепким здоровым сном.
А Лавочкин открывал все новые и новые возможности магической карты. Он излазил территорию Доцланда вдоль и поперек. Потом занялся столицей. Без труда нашел цитадель Дункельонкеля. С удивлением осознал, что карта позволяет рассмотреть планы замка, да еще и поясняет, где какие помещения располагаются.
Колю интересовали казематы. Обнаружил. Наверняка там держат Эльзу, Всезнайгеля и прочих важных пленных. Потратив немало времени, солдат отыскал гениально простой маршрут к темницам.
– Блин, с одной стороны, мне не стоит спешить, – прошептал рядовой. – А с другой… Не настало ли время для сольного блицкрига?
Его охватило болезненное возбуждение. Мысли плясали краковяк: «Знать легкий путь к победе и не воспользоваться им? Что говорил Гроссешланге? Что я трус? Не пора ли доказать, насколько старый крокодил заблуждается? Всего-то двухходовочка. Вторая комната аккурат под замком Дункельонкеля. Вождь и Учитель плюхнется в лужу. Ай да, Финтефлюгель, ай да Павлик Морозов, часть вторая».
Постепенно Колина решимость выросла до гигантских размеров. Он тихо поднялся, убедился, что Грюне спит.
– Так, мне нужна южная стена, – произнес парень.
Глухое подземелье поглотило звук его голоса. Стало жутковато.
Солдат взялся за металлическую скобу-ступеньку, поглядел вверх, в отверстие.
Темнота.
– Допустим, скобы закреплены ровно, одна под другой. Тогда мы все время спускались спиной к Черному королевству.
Рядовой знал за собой умение ориентироваться. Он всегда мог показать стороны света в незнакомом городе. Здесь же, в подполе,
Лавочкин отвернулся от лестницы, приблизился к противоположной стене, обойдя сопящую хранительницу, сконцентрировался и произнес заклинание. Синее свечение сменилось фиолетовым.
Парень махнул, дескать, где наша не пропадала, и совершил переход.
Вваливаясь в новую комнату, солдат почувствовал, как его тянет вверх, а затем вдруг понял, что очутился в воде! Влага мгновенно пропитала одежду, проникла в уши и открытый рот. Коля выдохнул, сомкнул губы. Стена отпустила его, и он начал всплывать.
В первые мгновения паника сковала его движения. Рядовой смотрел сквозь прозрачную воду на сияющие стены каменного мешка.
«Что делать?!» – мысленно кричал пленник. Секундное оцепенение сменилось полной ясностью.
Хорошо, хоть вода была теплой. Солдат устремил взгляд к потолку, надеясь обнаружить кромку, но оказалось, что комнатка затоплена полностью. Воздуха в легких почти не было. В висках стучала кровь: бум-бум, бум-бум. Тишина пугала.
Найти отверстие и попробовать всплыть? Коля отбросил эту идею. Вздор, длинный туннель могло залить водой под завязку. А ведь там, на поверхности, не обязательно суша!
Парень принял решение. Он подплыл к ближайшей стене и попробовал успокоиться, сосредоточиться на синем свечении. Хотя он понимал, что времени ужасно мало, чувствовал, как легкие разрываются от отсутствия кислорода, и так и не справился с паникой, Лавочкин попробовал произнести спасительный «цуг-цурюк».
– Бульк, буль-бульк!
«Елки-ковырялки! Песец!» – зажглась мысль в сознании рядового. Он все же попробовал найти лаз, ведущий наверх. Увидел, рванулся к нему и – не выдержал – сделал вдох.
Вода хлынула в распахнувшийся рот. Коля обмяк, ему вдруг стало все безразлично… Даже то, что он сейчас утонет.
«Нет, я смертельно хочу выжить!» – неуместно комично подумал он.
– Эх, рядовой Лавочкин… – прошептал голос Полкового Знамени.
– Ектыш, рядовой Лавочкин! – заорал Палваныч.
Бывают моменты, когда страсть застает врасплох двух взрослых людей, и они бросаются на не расстеленную еще постель, покрывая друг друга горячими поцелуями… Примерно этим и занимались прапорщик с графиней Страхолюдлих, когда на них словно с неба свалился Коля.
Мокрый.
Без сознания.
– Он тонул! – воскликнула графиня, вскочив с кровати.
– Хейердалов сын! – сквозь зубы процедил Дубовых. – Хельгуленочек, ты только не ревнуй, это не то, что ты сейчас подумаешь.
Палваныч заскочил на постель и приступил к оказанию первой медицинской помощи пострадавшему на водах. Перевернул его на живот, чуть свесил с кровати. Между синюшных губ полилась вода. Вернул на спину, склонился к лицу.
– Ис… кус… ствен… ное… ды… ха… ха… ха… – Прапорщик принялся вдыхать воздух в рот солдата и ритмично нажимать на его грудь.