132
Шрифт:
— Я бы предложила тебе разуться и пройти на кухню, но мне кажется, ты не сможешь пить со мной чай после того, что я тебе скажу.
Я перевела взгляд с холодильника на женщину… И вдруг заметила позади неё небольшую полочку, на которой стояли книги и… иконы.
Это настолько резко контрастировало с тем, что я себе навоображала по пути сюда про карты, хрустальные шары и гадалок, что я банально замерла, совсем ничего уже не понимая.
А она улыбалась, кажется, прекрасно осознавая, в каком недоумении я нахожусь.
Не
— Почему вы думаете, что не смогу? — кашлянула я, стягивая с головы свой бордовый берет. — Я с удовольствием…
— Потому что ты много лет прячешься от собственных мыслей, — пояснила женщина, и я вновь застыла. Кончики пальцев начали дрожать… — Во-от, вижу, ты поняла, о чём я говорю. Перестань прятаться. Прими себя. И правду о себе прими.
По моему телу волнами проходил холод. Потом — жар. И затем — опять холод.
Я почти не могла дышать, и даже не знаю, каким невероятным усилием воли мне всё же удалось произнести тихо и хрипло, будто умирающей:
— Тогда я… забеременею?
— Я не знаю, — ответила она, вздохнув. — Грех на тебе большой, девочка. Он — как камень на твоей душе, давит, и пока не скинешь этот камень, ничего хорошего не будет в твоей жизни.
— Грех?.. Но…
Я хотела сказать, что на мне нет грехов — но запнулась под её слепым взглядом, пробирающим до костей, до самой моей сути.
— Грех… — прошептала я, зажмуриваясь, как тогда, перед подъездом, когда увидела собаку, похожую на одного пса из прошлого.
Воспоминания сопротивлялись. Они не хотели открываться. Не желали думать о случившемся много-много лет назад.
Меня трясло.
— В церковь иди, — услышала я спокойный голос собеседницы, а потом меня почти грубо развернули и отправили за дверь. — Иди, девочка. Поверь, легче станет.
Створка с лязгом закрылась, стукнув о косяк так, что я вздрогнула, возвращаясь в реальность из своих воспоминаний.
Всхлипнула и, проигнорировав лифт, побежала вниз по лестнице так, будто за мной черти гнались.
3
Я выскочила на улицу, резко распахнув дверь — едва не дала в лоб какому-то мужчине, который после этого от души назвал меня сумасшедшей и, недовольно скривившись, нырнул в подъезд.
Сумасшедшая… Не так уж он и не прав.
Не в силах оставаться рядом с этим домом, я сбежала по ступенькам и пошла вперёд, не разбирая дороги. Мне было абсолютно безразлично, куда идти — лишь бы подальше отсюда.
Я чувствовала себя человеком, убегающим от пожара. Там, позади — огонь и пепелище, а впереди неизвестность, но лучше уж шагать вперёд, чем сгореть в огне.
Мимо прошли две женщины, и краем уха я уловила обрывок разговора.
—
Женщины ушли — а я осталась стоять посреди дороги. Они словно плюнули в меня сейчас этой фразой, заставив осознать, что бежать бесполезно.
Дело ведь не в доме. Не в слепой женщине. И даже не в её словах.
Дело во мне.
Вот только… что дальше? Мне было невыносимо думать о том, что она имела в виду. Я не могла дышать, если принималась рассуждать хотя бы немного. Задыхалась, словно попав в дым от пожара.
Я не смогу. Просто не смогу — и всё. Не осилю!
Вновь начав двигаться, я зашагала дальше, прижав одну ладонь к груди, где тянуло и болело, а другой зачем-то цепляясь за собственную сумку. В ушах звенело… Или это телефон звонит?
Очнувшись от своего оцепенения, я вытащила мобильник из сумки и посмотрела на экран. Звонил муж, и впервые в жизни мне совершенно не хотелось с ним разговаривать. Но поговорить было нужно: всё-таки я не хотела, чтобы он волновался.
— Алло…
— Вик, как ты? — Голос Влада звучал тревожно и настороженно. — Что сказала эта… как её там…
Я не могла сказать ему правду. Просто не могла — и всё.
Впрочем, мне ведь не привыкать лгать…
От этой мысли я зажмурилась, стискивая ткань пальто у себя на груди, и глухо ответила:
— Она не способна мне помочь.
— Вот! — Влад, кажется, вздохнул с облегчением. — А я говорил! Только время зря потеряла. Езжай домой!
— Да, хорошо, — ответила я негромко, зная, что не послушаюсь. — Конечно. Не волнуйся.
Влад положил трубку, а я, убрав телефон в сумку, продолжила свой путь в никуда.??????????????????????????
4
Я не знала этот район. Была здесь впервые в жизни и шла просто вперёд по дороге, никуда не сворачивая и не задумываясь о цели своей прогулки. По правде говоря, в моей голове не было ни единой мысли — потому что я старательно сдерживала их, опасаясь собственных воспоминаний.
Мне было безумно страшно. Я будто стояла над пропастью, где в черноте манящей глубины мерцали чьи-то зловещие глаза. И я точно знала, что если сорвусь, чудовище, прячущееся на дне, меня не пощадит.
Поэтому и старалась не думать и не рассуждать, а просто шла и шла вперёд, надеясь, что со временем это странное наваждение закончится и я смогу вернуться домой к Владу. Должно закончиться! Иначе и быть не может.
Почти всё время, передвигаясь по тротуару, я смотрела себе под ноги, изучая причудливые узоры на асфальте, сплетённые из мокрых листьев, блестящих луж и грязи. В этом году улицы очень плохо чистили, по-видимому, дожидаясь, пока все листья покинут ветви деревьев — но они пока не собирались этого делать, раскрашивая город яркими красками начала октября.