132
Шрифт:
Под козырьком стоял и курил Андрей Прозоров — мой одноклассник.
Точно, он ведь жил в одном доме с Ломакиным…
— Какая встреча, — хмыкнул Андрей, выпуская изо рта струю сизого дыма, — иди сюда, поговорим.
Общаться с Прозоровым не было никакого желания. Я прекрасно понимала, что он мне ничего не скажет. Если уж Нина словом не обмолвилась, хотя относилась ко мне явно лучше, чем Андрей…
Сестра Прозорова училась в одном классе с Кристиной Ломакиной и была её лучшей подругой. Нетрудно догадаться, как эта троица смотрела на меня после
Но гадостей они мне никогда не говорили. Просто смотрели с ненавистью и игнорировали. Боялись любым своим действием навредить Алексею Дмитриевичу… Я точно помню язвительный рассказ мамы о том, как всех школьников и учителей директор собирала в актовом зале и объясняла, что любое поползновение в мою сторону почти наверняка будет расцениваться следствием как давление на свидетеля — а значит, ситуация станет ещё хуже.
Поэтому меня не трогали. Презирали молча.
— Извини, — я развернулась и попыталась уйти, — я тороплюсь…
— Нет-нет, погоди. — Андрей бросил недокуренную сигарету куда-то в сторону, подошёл ко мне и бесцеремонно схватил за локоть. — Мне просто интересно… Простите, Лидия Вячеславовна, я уведу ненадолго вашу собеседницу, надо кое-что прояснить…
— Давай-давай, Андрей, — кивнула бабушка, глядя на нас с любопытством старого человека, который смотрит сериал по телевизору. И добавила наставительно: — А курить бросай. Вредно это.
— Постараюсь, Лидия Вячеславовна, — улыбнулся бывший одноклассник и повёл меня прочь от подъезда. Я не сопротивлялась.
По правде говоря, я в эту минуту, что мы шли до ближайшей детской площадки, где Андрей почти силой усадил меня на лавочку, ужасно боялась его.
Я не видела Прозорова с выпускного вечера — откуда я знаю, каким он стал?.. Может, он сейчас свернёт мне шею.
Правда, пока делать это одноклассник не собирался. Почесал в затылке, озадаченно глядя на меня и не спеша садиться рядом, и поинтересовался с ленцой в голосе:
— И чего ты припёрлась?
Я стиснула в кулак руки, лежавшие на коленях, и, решив не поддаваться на провокации, ответила вопросом на вопрос:
— Ты слышал, что я спрашивала у этой… Лидии Вячеславовны?
— Краем уха слышал, — на лице Андрея появилась кривая ухмылка, а глаза, впившиеся мне в лицо, блеснули лютой неприязнью. — И зачем тебе понадобился Ломакин спустя столько лет? Хочешь посадить его ещё раз?
Вздрогнув от этого предположения, я не выдержала и выпалила:
— Почему вы все считаете меня каким-то чудовищем?
— А кто ты? — парировал Прозоров, цокнув языком, будто удивлялся моей недогадливости. — Нагородила кучу бреда, из-за которого хорошего мужика упекли в колонию на двенадцать лет. Сама вон, живёшь и в ус не дуешь. И не призналась до сих пор, что соврала. И как тебя, суку, земля носит?
Я не выдержала и всё-таки вскочила на ноги — правда, ненадолго. Андрей, положив руку мне на плечо, заставил сесть на прежнее место и серьёзно, внушительно сказал, глядя мне в глаза:
— Я сегодня же напишу Кристине,
— Андрей, — несмотря на подавленное состояние, я попыталась достучаться до него, — я не желаю ничего плохого, клянусь. Мне просто нужно поговорить с ним.
— Думаешь, я поверю?
— А почему нет? Прозоров, включи голову! Что плохого я могу сделать Алексею Дмитриевичу?
— Зная тебя — что угодно. Опять наплетёшь с три короба…
— Я хочу извиниться!
Сама не знаю, почему сказала так.
Ведь на самом деле я до сих пор не думала ни о каких извинениях. Несмотря ни на что — не думала.
Я вообще не понимала, чего хочу, добывая адрес нашего бывшего классного руководителя.
Да, Алексей Дмитриевич когда-то был нашим классным руководителем — целый год, до того рокового мая. Его все обожали… в том числе и я.
— Извиниться? — Прозоров обидно засмеялся. — А не поздно извиняться, Викуля?
— Извиняться никогда не поздно…
— Ух ты, сколько пафоса. — Он покачал головой и сделал шаг назад, отворачиваясь от меня. — Кстати, хочу предупредить… Кристина замужем за моим двоюродным братом. У него есть и деньги, и возможности. Учти это, если захочешь продолжить мешаться под ногами.
Больше Андрей ничего не сказал и не простился — просто ушёл, и всё.
10
После разговора с Прозоровым я чувствовала себя настолько опустошённой, что решила — всё-таки пора возвращаться домой.
Хотя дело было не только в Андрее, разумеется. Нина тоже поспособствовала тому, что я полностью упала духом.
Упала духом… Нелепая фраза по отношению ко мне. Когда в последний раз я чувствовала себя не упавшей духом? Я даже не помню.
Мне неожиданно стало интересно… и больно от этого интереса… Как живёт Алексей Дмитриевич?
Подумав о подобном, я внутренне сжалась. Потому что, несмотря на то, что я говорила и Нине, и Андрею, я боялась с ним встречаться. Причём чего именно боюсь, я не могла осознать.
А стоило бы…
Пятый класс начался для нас с знакомства с новым классным руководителем — Ломакиным Алексеем Дмитриевичем, учителем физкультуры. Ему тогда было около тридцати пяти лет. Высокий, подтянутый, дружелюбный и улыбчивый Алексей Дмитриевич покорил наш класс буквально за неделю.
Его было невозможно не обожать, потому что он относился к той породе людей, которые несут в мир бесконечный позитив. Он был безумно энергичен и заражал своей энергией даже самого последнего лентяя, постоянно устраивая для нас какие-то «движухи», как он говорил. Мы ходили с ним в театры, цирк, музеи, ездили на экскурсии, рисовали стенгазеты и готовили музыкальные номера к различным праздникам. В стороне не оставался никто — каждого своего подопечного Алексей Дмитриевич загружал по мере сил и возможностей, но никто не сопротивлялся. Просто потому что сопротивляться его неуёмной доброй энергии было совершенно невозможно.