2048
Шрифт:
Он летел! Это было невероятно, но проносящиеся мимо стволы не оставляли сомнений. И это крылатое существо, продолжавшее гнаться за ним… Да оно же едва поспевает! И уже не кажется страшным — то ли летучая мышь, то ли просто крупная бабочка… С каждым взмахом крыльев она отстаёт все больше, и наконец скрывается из виду.
Он не просто научился летать, но и удрал от погони! Корень папоротника — главный ключ, как он и предполагал! Весёлая мелодия скрипки звучала как никогда громко и чисто. Дремль пройден, ура!
Продолжая радоваться победе, Сол не сразу заметил похолодание.
«Грамотная концовочка», констатировал Сол. Ему нравились дремли, которые заканчивались не на победной эйфории, а чуть позже — и чтобы в финале обязательно мелькала какая-нибудь новая, таинственная деталь. Хороший задел для продолжения, если дремль окажется популярным.
Синие ленты стягивались все плотнее, сцеплялись друг с другом, и вскоре вокруг цветка образовалось нечто вроде клетки. Холод сковал Сола до полной неподвижности. Клетка вокруг начала пульсировать голубым светом, издавая громкий скрежет и свист. Резкие вспышки и звуки становились все неприятнее.
— Хватит! — крикнул Сол и обнаружил, что уже не является цветком. Однако человеческий облик, который он принял в момент крика, тут же снова расплылся, словно само воспоминание о цветке вернуло тело в прежнюю форму. У него снова было три чашелистика и три лепестка, средний из которых походил на язычок пламени. Но сейчас пламя застыло, скованное холодом.
Синяя клетка перестала вспыхивать и скрежетать. Из сплетения синих лент в сторону цветка вытянулась голова с присоской на конце.
— Человеческий язык? — прочмокала присоска. — Надо же, теперь они его заранее изучают!
— Кто… кто вы такой? — Сол заметил, что как только начинает говорить, опять превращается в человека. Однако и как человек он по-прежнему оставался внутри синей клетки.
— Я тот, кто тебе нужен. — Голова с мерзкой присоской приблизилась самому к лицу Сола. — Ригель исполняет любые желания аленьких цветочков. Только скажи.
«Так я все-таки цветок?» Сол попробовал пошевелить руками. Баг! Они снова превратились в лепестки.
Значит, дремль продолжается. Новый уровень, новый выбор. Ну что ж, тут хотя бы наметился выход из растительного однообразия.
— Я хочу… — Сол запнулся, наблюдая, как его тело меняет форму с цветочной на человеческую, но прямо на середине процесса зависает в каком-то промежуточном состоянии. — Мне нужно человеческое тело.
— Само собой, аленький! — Голова червяка покачалась вверх-вниз. — Человеческие тела, что может быть лучше? Никакие катания на зондах с этим не сравнить. Разве что в дальнем космосе, куда людей ещё не завезли… Но ты ведь не увлекаешься звёздным слаломом?
— Нет. Я хочу… нормальное тело.
— Я так и понял. Кто бредит космосом, тот не будет изучать примитивный человеческий язык. Ригель сразу видит настоящего фаната классического земного сёрфинга. У людей столько хороших тел, которые не используются по назначению!
— Мне бы… просто…
— Сейчас, сейчас, выберешь самое лучшее! Ну-с, какие носители нас интересуют? Есть четыре
— Погодите! — запротестовал Сол. — Какие «семьи», какие «клубни»?
— А-а, хочешь посмотреть товар. Пожалуйста!
Голова червяка нырнула между лепестков Сола и присосалась к нему сзади — там, где цветок когда-то крепился к побегу. Но возмутиться Сол не успел, потому что в следующий миг оказался в другом мире.
Он сидел в кресле перед окном, выходящим на море. Сол повернул голову и увидел ещё несколько человек в точно таких же креслах на просторной веранде. Он попробовал пошевелиться — не получилось. Тогда он стал разглядывать ближайшего старика в кресле. Может, позвать его? Сол открыл рот — и вдруг стал тем самым человеком, которого хотел окликнуть. Он даже чувствовал себя иначе: в этом теле он хуже видел, но лучше слышал. Однако стоило ему подумать о хорошем зрении, как картина мира вновь изменилась. Теперь он находился в двух телах сразу — и в первом, которое лучше видело, и во втором, которое лучше слышало.
На дальнем конце веранды кто-то медленно поднялся с кресла. Мысль о том, что неплохо бы подвигаться, моментально подключила Сола и к этому телу. У третьего старика все время тряслась голова, так что смотреть на мир его глазами было неудобно. Но им можно было управлять с помощью зрения того старика, к которому Сол подключился вначале. Сол подвёл своё третье тело к креслу первого и покатил кресло вдоль веранды…
— Неплохие «шведы», а-а? — раздался в ушах чмокающий голос Ригеля.
— Да это же инвалиды какие-то! — Сол снова сидел внутри синей клетки. — Такие клипы даже на школьных курсах анимации не принимают. Ты бы мне ещё предложил четырехпалых зверьков из старинных мультяшек!
— Не понравилось? Вообще-то ты прав, аленький. Товар на любителя. Некоторые, знаешь, не доверяют нанозитам. Им подавай старые, надёжные медицинские импланты, какие только у стариков остались. К ним и подключиться легче. Но если ты не против «верта»…
Мир вокруг вспыхнул, как тысяча солнц. Сол стоял на площади, где под ритмичный грохот музыки безумствовала толпа юнцов. Наведённое «северное сияние» полыхало в небе, на его фоне крутилась голографическая оргия с участием известных женщин-политиков и неизвестных науке осьминогов.
Две тоненькие девицы с безумными глазами, покачиваясь и улыбаясь, подошли к Солу и протянули руки. Сол посмотел вниз — он держал в руках контейнер с «креветками». Девушки взяли по «креветке» и засунули себе в уши. Вслед за ними подбежали три паренька и проделали то же самое.
Через несколько секунд Сол оказался внутри всех пятерых. Ощущение было такое, будто у него кружатся сразу пять голов.
Девочки были ещё ничего. Блондиночка и брюнеточка, явно скопированные из инфернальных дремейков старика Линча, так и рвались задушить друг друга в пылу взаимной любви-ненависти, но до сих пор как-то умудрялись избегать смертоубийства и выплёскивали энергию в дикой пляске. Чувствовать дрожь их юных тел, их страстную тягу друг к другу, было даже приятно.