2788
Шрифт:
Принимая во внимание энтузиазм и романтическое представление Дациана об истории, я должен был сознавать опасность этой вылазки. Он тут же подружился с участниками реконструкции, и те рассказали ему об особой ткани под названием «плед».
Стоило Дациану узнать о пледе Драммондов и где его раздобыть, остальное стало неизбежным. Несколько дней спустя он уже гордо щеголял в почти красном килте, потряхивая волосами соответствующего оттенка. К счастью, такой вариант шотландского наряда прикрывал неприличные, по земным меркам, места, поэтому, хоть бетанец и шокировал многих, когда
– Ты собираешься носить килт на Ромуле? – спросил я.
– Конечно, в прошлый раз, приехав домой, я надел шотландский наряд. Семейная история очень важна для бетанцев, так что весь мой клан обрадовался, что я проследил нашу генеалогию до кланов древней Шотландии. Некоторые родственники тоже собираются одеться по шотландской моде на празднование Конца года.
Я как наяву представил себе целый бетанский клан в килтах. Если родные Дациана хотя бы наполовину такие же энтузиасты, как он сам, этого не избежать. Возможно, они придумают тогу-плед, и остальные обитатели Ромула подхватят новую моду. А близняшки с Фианны потом возьмут этот случай за основу работы по эволюции культур.
– Пора прощаться, – продолжил Дациан. – Если только вы не хотите, чтобы я остался на несколько часов и мы по-быстрому перепихнулись.
Я застонал. Несмотря на безнадежный романтизм Дациана, о котором он вещал всем и каждому, утверждая, будто ищет предназначенную ему истинную любовь, к случайным связям он относился с поистине бетански легкомыслием.
– Дациан, мы весь этот год обошлись без проблем, потому что ты, хоть и предлагал связь всем и каждому, всегда принимал отказ. Ты ни разу не приставал к тому же человеку повторно. Что случилось?
Он рассмеялся и намеренно обратился ко мне по имени:
– Ты мне не отказывал, Даннел Плейдон, а сказал, что учителю неприлично заводить интимные отношения со студентом. Теперь я больше не твой студент.
Я невольно усмехнулся:
– Похоже, что так, Дациан. Благодарю за предложение, я польщен, но категорически против.
Он пожал плечами:
– Я принимаю твое решение, Даннел Плейдон, но можно хотя бы невинно обнять тебя на прощанье?
Обычно я бы и от объятий отказался. Я вырос в мире, где подобные физические контакты не приветствуются. Исключение – ближайшие друзья и семья. Не знаю, что изменилось на этот раз. Возможно, дружелюбие Дациана оказалось заразно, или на меня уже накатила депрессия, вечно возникающая в Конце года.
– Согласен.
На минуту меня охватило тепло, затем я ощутил прикосновение губ ко лбу, а потом Дациан отпустил меня и отступил.
– Невинное объятие? – спросил я.
– Совершенно невинное, Даннел Плейдон. В следующем году я вернусь на земные раскопки, и если тебе захочется чего-то поразнузданней, позвони. Если к тому времени я не найду истинную любовь, то с удовольствием продемонстрирую тебе разницу между невинным и более вольным объятием.
Он улыбнулся мне в последний раз и прошел через портал. Багаж поплыл следом; сумки, столкнувшись, зависли на мгновение и тоже исчезли.
Я заблокировал портал и собрался в последний обход по нашему
От тридцати студентов, живших тут последний месяц, остался лишь один потрепанный башмак. Вряд ли его стоило отправлять в далекий мир, так что я выбросил находку и вернулся в свою комнату. И только сунул стеклянный подарок в одну из кучи сумок, упакованных заранее, как меня, словно камнепадом, придавило отчаянием.
Я ожидал этого, ибо испытывал подобное последние три года. Я мог скрываться от тьмы весь сезон, пока решал проблемы студентов, но Конец года – опасное время. Воспоминания копятся, старые раны открываются – и вот она, жестокая кульминация.
Ничего. Пережил предыдущие каникулы и эти переживу. Три года назад я совершил ошибку, оставшись один на один со своим горем, но потом понял, что в этот период нужно себя чем-то занимать, и уезжал на праздники к друзьям. И плевать, что порой я вел себя странно или просто уходил, желая побыть в одиночестве. Друзья понимали, почему мне так тяжко.
После праздников я снова окажусь в безопасности, получив на руки новых подопечных. Студенты подготовительного курса доистории Асгардского университета делятся на несколько групп. Пару недель назад мне прислали сведения о тридцати ребятах, которых определили в «Асгард-6». Я выделил нескольких, которым понадобится особая поддержка, и заметил три потенциально проблемных случая.
Двое из них – бетанцы, чьи оценки не позволили им занять места на престижных исторических курсах, тем более таких, что предоставляет высококлассный факультет истории университета Асгард. Я спросил завкафедрой, что они делают в списке, и профессор Оде не стала скрывать, что бетанский клан весьма щедро субсидировал научные исследования. Ничего хорошего. Если эти студенты возомнят, будто благодаря пожертвованию обладают особыми привилегиями в группе, то вскоре поймут, как сильно ошиблись.
Третья проблема – безымянный таинственный студент, данные по которому оставались «в процессе подтверждения». И дело не в свободных местах – подготовительный курс доистории университета Асгарда пользуется популярностью, – но профессор Оде заявила, что не может предоставить мне более подробную информацию, пока не уладит некие проблемы. Возможно, что-то не так с успеваемостью студента.
Зазвонил глядильник. Я ответил, ожидая услышать Тейлора. В прошлый раз, возвращаясь домой, он потерялся в Азии-межпланетной, шагнул не в тот портал и позвонил мне, желая узнать, как ему добраться домой с Фрейи.
Но к моему удивлению, на линии уже беседовали два других преподавателя истории университета Асгард. Я вывел их голограммы в воздух.
– Даннел, твои уже отбыли? – спросила лектор Ахтар.
– Да.
– У тебя есть время кое-что с нами обсудить? – уточнил Болтон.
– Конечно.
Они замолчали, будто каждый ждал, что другой возьмет объяснения на себя. Наконец заговорила Ахтар:
– Родители некоторых студентов не одобряют их выбор специальности.
– Такое часто бывает, – заметил я.