365
Шрифт:
Сзади зарычал Бонифаций. Он уцепился зубами — правда, не сжимая пасть, а так, легонько, скорее для вида, — в ногу Игоря, потянул его за штанину, пытаясь сдвинуть с места. Ольшанский так и не разжал руки, твёрдо сомкнутые на кошачьем пузе. Боня приложил двойные усилия, но безуспешно.
Тогда он сменил тактику. Отпустил на минутку, а потом со всех сил врезался в бок, снося Игоря на ковёр.
Магнус не удержался. Он пулей вылетел из пачки корма, напоминая больше хомяка, напихал корм за щёки в таком количестве, что и смотреть на него было страшно, и в полёте ещё и
Игорь успел размечтаться, что кот промахнётся мимо него и врежется мордой в пол, но нет. Котяра свалился ему на грудь, и Ольшанский успел только охнуть.
Сверху навалился Бонечка, намертво пришпилив кошачье-человечье-собачью конструкцию к полу.
Ольшанский сумел только охнуть, а потом, поняв, что пёс не планирует подниматься, подумал, что пока не вернётся Саша, он не встанет.
…Радостно взвыл Боня, замяукал Магнус, облегчённо вздохнул Игорь: в замочной скважине повернулся ключ.
141
13 декабря 2017 года
Среда
Игорь кашлянул. Боня ускорил темп, старательно перебирая лапами в явном стремлении не позволить временному хозяину промёрзнуть, но, к сожалению, пересёк лужу прыжком там, где Ольшанскому пришлось вновь промочить ботинки и штаны. А других у него не было. Все джинсы — можно подумать, у Игоря их было много! — закончились за два дня, одевать костюм для того, чтобы выгулять собаку, казалось абсурдом, но со временем приходило неприятное осознание обречённости. Если ничего не высохнет — а оно не высохнет, отопление в квартире существует исключительно для того, чтобы трубы не перемерзали, — то утром для прогулки придётся либо одевать то, что есть, либо не одевать вообще ничего.
Последний вариант развития событий Игорь отбросил напрочь. Во-первых, в шортах он не прогуливался дальше дачи никогда, даже самим жарким летним днём, а во-вторых, на улице стоял мороз. Сыпал снег, Ольшанский по привычке автомобилиста забыл дома шапку, Саши не было, соответственно, заметить это тоже оказалось некому, и Игорь рассчитывал на то, что вернётся чуть раньше и успеет хотя бы всё белое вытряхнуть из волос.
Если он заболеет, Саша его убьёт без права на помилование.
— Ты уже нагулялся? — спросил Игорь у Бони. — Может быть, ты наконец-то соизволишь пойти домой?
— Ар-р-р-рау! — согласно облизнулся пёс, которого после прогулок и мойки лап обычно кормили.
Ольшанский возрадовался, что хотя бы сегодня его штаны не превратятся в лёд, и бодро зашагал в направлении подъезда. Бонечка засеменил рядом, ступая мелкими, как на столь громадные лапы, шажками, и даже ободряюще ткнулся лбом Игорю в бедро. Тот в ответ только ласково потрепал пса по пушистой голове, понимая, что привык уже не злиться на мелкие шалости и глупости, творимые им.
В подъезде на них, как и всегда, косо посмотрела соседка, выглянувшая из своей квартиры.
— Большая собака не для квартиры, — строго отметила она, провожая Игоря раздражённым взглядом. — Шумит, наверное. Воет. Где ж ты его взял?
— Друг попросил присмотреть, — честно ответил Ольшанский,
Соседка усмехнулась и вернулась обратно в свою квартиру. Боня щёлкнул зубами в воздухе, показывая, что он с удовольствием сделал бы с этой женщиной, дай ему кто-то волю, но больше не стал шуметь и послушно двинулся наверх. Игорь отцепил поводок, покрепче уцепился в ошейник и ускорил шаг. В подъезде тоже было прохладно, да ещё и какая-то скотина на третьем этаже выбила окно.
Бонечка вёл себя послушно вплоть до квартиры. Но, переступив порог, мигом стряхнул с себя весь снег и, развалившись прямо в коридоре, поджал лапы и умоляюще заскулил, как всегда, требуя себя погладить.
Игорь присел на корточки и запустил пальцы в тёплую шерсть на собачьем животе. Бонечка завертелся, требуя, чтобы его гладили интенсивнее, и морда его стала донельзя довольной.
— Хороший мальчик, — с неожиданным для себя теплом хмыкнул Ольшанский. — Ты даже сегодня не запачкал лапы. Значит, мыть мы их не будем…
Кажется, это обрадовало Боню больше всего. Он наконец-то удовлетворился тем количеством ласки, уделённой ему, и помчался по привычке ложиться на кровать. У Игоря не было сомнений, что пёс сейчас стащит с постели покрывало, залезет туда и устроится в ожидании пищи.
Разувшись, Ольшанский заглянул в гостиную, отсыпал нужную дозу корма, наполнил выделенную для Бони миску и только тогда нашёл время переодеться. Удивился лишь тому, что, притом, что они скакали по полям да по лужам, штанины даже не сильно промокли — оставалась надежда, что завтра утром он не пойдёт выгуливать собаку в свадебном костюме.
Саши всё ещё не было. Игорь открыл холодильник, лениво скользнул взглядом по пустующим полкам, мысленно отругал Магнуса, но вслух не проронил ни единого слова. Закрывались глаза, хотелось спать, аппетита прогнозируемо не было — Ольшанский подозревал, что если он не привыкнет к графику ежедневных ранних подъёмов, то добром это не кончится, — и устроился на диване. Кот, дремавший рядом, позволил сгрести себя в охапку, даже не сделал победный удар лапой, а продолжил сопеть в чужих объятиях. Игорь и сам с удовольствием присоединился к нему за этим сонным делом. Он уже давно сделал вывод, что иногда надо работать немного меньше, чем это делали они с Сашей, но сегодня во всём точно был виновен Боня и его бессовестный хозяин.
— Ты спишь? — голос Саши прозвучал очень неожиданно, и Игорь аж подпрыгнул на диване. — Я уже пять минут тут стою, если что.
— А? — он моргнул, почесал затылок и выдавил из себя улыбку. — Извини. Задумался… — он включил мобильный телефон и с удивлением обнаружил, что уже девять. — А где ты была?
Саша присела на краешек дивана, даже не сняв сапоги и куртку, только шапку стянула и шарф.
— Что-то случилось? — Игорь непроизвольно потёр глаза. — Саша?
— Покупатели на квартиру нашлись, — ответила она. — Не хотела тебе говорить, напрягать, но теперь, когда уже всё почти понятно, думаю, что надо.