Абсурд
Шрифт:
– В чем ваше недовольство? – Непринужденно спросил Алекс. Но, при этом внимательно изучал гневное лицо собеседника. Тот с каждой секундой все больше свирепел. Внутренне Алекс все больше радовался возмущению адвоката и очень надеялся, что тот волнуется и возмущается не зря – его заменят до начала процесса.
– И вы еще спрашиваете так невинно! – Вскипел адвокат.
Он кинулся к своему портфелю, стал неистово рыться внутри. Несколько бумаг вылетело из-под его рук и улетело на пол. Адвокат не обратил
– Он еще спрашивает! Он еще спрашивает! – Возмущенно повторял он. – Ах вот она. Вот! Вот!
Алекс удивленно рассматривал в его руке газету. На первой странице было его фото с начальником тюрьмы. Он успел прочитать заголовок большими буквами: «Преступник понесет наказание!». Текст мельче под заголовком, Алекс при своем огромном желании, не смог прочитать.
Тем временем, адвокат вытащил еще одну газету с портфеля. На титульной странице также была фотография Алекса сквозь окошко в двери камеры, когда он сдавал грязную посуду. Заголовок гласил: «Негодяй не выйдет живым из тюрьмы!». Снова Алекс не смог прочитать ничего кроме заголовка.
– И вы еще спрашиваете! – Адвокат тряс сжатыми в кулаке газетами перед лицом Алекса. – Здесь должны быть мои фотографии. Фотографии меня! Меня, ну и вас иногда! Но не вас одного! Не тюремщика этого, ничтожного! Я ваш адвокат, а не он! Как вы меня подвели! А еще хотите со мной дружить. Стыдно вам, стыдно вам должно быть. Если, конечно, знакомо это чувство. В чем я лично сомневаюсь.
Алекс очень удивился такому неожиданному повороту разговора, этим странным и печальным для него, заголовкам газет. Если уж газеты о нем пишут…
Адвокат, весь в гневе, уселся напротив. Стул под ним тяжело скрипнул. «Защитник», некоторое время, молча сидел с красным от злости лицом, руками комкал газеты. Взгляд его «сверлил» Алекса. Самому Алексу был почти равнодушен его гневный взгляд. Он надеялся, что тот перестанет трясти рукой с газетами, и будет возможность хоть что-то прочитать по своему делу. Но адвокат так сильно их скомкал, что не было никаких шансов прочесть хоть несколько слов. Пауза затянулась. Адвокат напрасно ожидал извинений.
– Что вы молчите? – Не выдержал адвокат. – Вам стыдно, я надеюсь?
– Совершенно нет. – Ответил Алекс. – Мне не стыдно. Вы узнали подробности моего обвинения?
– Не отвлекайте меня пустяками. Не отводите разговор от главного на второстепенное. – Адвокат стукнул кулаком, с зажатыми газетами, по столу. Газеты смягчили удар. От того звук оказался не слишком сильным. Адвокат стукнул другой рукой, без газет, еще раз. На этот раз звук получился более громким, что вполне его удовлетворило. Больше он стучать не стал.
– У меня в куртке два прошения. – Спокойно сказал Алекс. – Одно с просьбой о замене адвоката и второе с просьбой ознакомиться
– Прошения? – Оживился адвокат. – С подписью? Где они?
Он оббежал вокруг стола, ощупал карманы Алекса. Холодная рука забралась под куртку, неприятно прошлась вдоль ребер Алекса. Адвокат вытащил бумаги из внутреннего кармана и тут же стал рассматривать.
– Неплохо. Неплохо! – Сказал адвокат. Алексу показалось, что он разговаривает сам с собой. – Подпись с фамилией, как полагается. После вашего расстрела, эти бумаги с автографами можно будет выгодно продать.
Настроение у адвоката заметно улучшилось. Он, почти ласково, посмотрел на Алекса.
– Вы всего два прошения написали?
– Нет больше. Еще четырнадцать. – Честно ответил Алекс.
– Замечательно! – Обрадовался адвокат. – Где же они?
– Я их вчера отдал тюремщикам.
– Что? – Взревел адвокат. – Четырнадцать тюремщикам, а мне всего два! Они же собьют цену. Вчера! О горе! Как вы могли! Вы снова и снова подводите меня. Подлец, а не клиент на мою голову. Просто подлец! Мне необходимо спешить!
Адвокат забарабанил кулаками по двери. Алекс пытался дотянуться руками до газет, которые адвокат бросил на столе, но цепочка, которой он был прикован к столу, была слишком короткой. Через мгновение было поздно. Адвокат услыхал скрип замка, кинулся к своему портфелю. Небрежно сгреб газеты вовнутрь. Бумаги Алекса очень аккуратно вложил в специальный файл. При этом не забыл подобрать те пару листиков, что упали на пол в самом начале разговора. Не прощаясь убежал, едва открылись двери. Впрочем, они и не здоровались.
Тюремщик, прежде чем отстегнуть Алекса от цепочки обнял его, прислонил лицо к лицу и сделал фото мобильным телефоном. Алекс постарался наклонить свое лицо вниз. Надзиратель перестал обнимать Алекса, зато освободившейся рукой удержал ему голову за волосы в нужном положении. Все это было проделано молча, деловито, без пояснений. Алексу от этой процедуры было больно и унизительно.
Только после того, как снимок был проверен и тут же отправлен неизвестному адресату, Алекс был отстегнут от стола. По пути в камеру Алекс видел у многих надзирателей газеты со своим фото.
*****
– Через неделю. – Сказал ему старший камеры, едва за Алексом закрылась дверь.
– Что «через неделю»? – Переспросил Алекс.
– Через семь дней начнется процесс по тебе. – Пояснил старший. Все остальные сокамерники смотрели сочувственно.
Алекс прошел на свое место. Сел. Тюремная жизнь жила по своим законам, со своей своеобразной властью, средствами связи и разведки. Если старший сказал, что процесс будет через неделю, значит так и будет.