Ад
Шрифт:
3
Меня трясло. Внутренне и мелко. Словно все клетки моего измученного тела хотели испуганно разлететься в разные стороны, но какая-то могучая внешняя сила не давала им этого сделать, изо всех сил уплотняя окружающее пространство. А может, этой внешней силой была Лялька, которой я, до боли стиснув зубы, совершенно не хотел показывать своего тяжелого и тоскливого состояния.
Она появилась неизвестно откуда и оттуда же притащила бутылку минеральной воды, чтобы хоть немножко смыть с меня кровавую грязь Юнаков. Но я не дал ей этого сделать. Воду, как и эмоции, нужно было экономить. И поэтому,
— А дальше? — спросила она после того, как я замолк, дойдя в своем рассказе до момента появления Пригожи на козырьке подъезда.
Мои зубы больно скрипнули:
— Дальше, дальше!.. Что дальше?.. Финал становится почти банальным: Алексиевского — на нож, Пригожу — на стекло. Такое ощущение, что весь мир какими-то шипами ощетинился и всюду нас, грешников, караулит.
— Успокойся. Разница, по-моему, все-таки есть. — Лялька помолчала и сложила ладони лодочкой. — Странно. Я никогда не любила Алексиевского и до определенного времени с уважением относилась к Пригоже. И вот оба погибли. Оба как-то бестолково. Но бестолковость Алексиевского мне все же больше по душе. Она человечней, что ли.
— А, точно такая же, как и все, что происходит с нами, — махнул я рукой.
— А что у вас с Лианной происходит? — вдруг резко изменила тему Лариса Леонидовна. — Дмитрий говорил, что у вас уже до поцелуев дело дошло…
Вот гаденыш! Ну не нравится мне Дмитрий Анатольевич! Просто не нравится. Но и оправдываться как-то не того…
— Лариса, хоть вы девчонку пожалейте. Видели же, какая она…
— Видели, видели, — горестно вздохнула Лялька.
— Кстати, где твой благоверный? Что-то я по нему соскучился.
— Где-то в том дворе, — Лялька кивнула головой в направлении ближайшего дома, над которым замерла, чуть покачиваясь, двадцатиметровая линза тарелки. — Жалуется, что транспорта нет, чтобы на полигон съездить. Ему там какие-то приборы забрать нужно, чтобы эти создания, пока есть возможность, получше изучить. Кстати, ты согласен, что он был прав относительно НЛО?
Трудно опровергать очевидные факты, но я попробовал.
— Никто еще не доказал мне того, что эти медузы имеют хотя бы зачатки разума.
— Я не о том. Я о самом их существовании. А что касается разума… Мы с Димой видели, как они уничтожают кремняков. То есть помогают людям. Но, — Лялька запнулась, — и кремняки начали огрызаться.
Я вспомнил тарелку, лопнувшую над погибшим Пригожей, и заинтересованно взглянул на бывшую жену:
— Ну-ну…
— Гну, — огрызнулся не кремняк, а она. — Мы наблюдали два случая. В обоих НЛО явно собирались ударить лучом по кремнякам. Но нам показалось, что те опередили их. И ударили первыми. Но не лучом, а рядом таких себе красных мерцающих пуль, летящих вверх из самой глыбы. Подойти, кстати, к лавовым озерцам сейчас почти невозможно: фон инфразвукового излучения значительно возрос. О последнем я говорю как о доказанном факте. Потому что Димка насобирал на химии груду железа и соорудил из нее какой-то прибор. Чтобы, значит, этот фон измерять. То есть заметь, он тоже баклуши не бьет, — неожиданно почти выкрикнула Лялька, и мне показалось, что она спорит сама с собой.
Я успокоительно
— Так вот, значит, фон возрос, и кажется, что тарелки уже побаиваются приближаться к кремнякам. Возле тех сейчас только типы какие-то обкуренные болтаются. Я сначала не понимала, с чего бы это, но Дмитрий объяснил. Слушай, а они и в самом деле по лаве ходить могут?..
Я вспомнил выгнутое в беззвучном вопле тело Михая и закрыл глаза.
— Не надо об этом.
Теперь уже Лялькины ладони легли на мои:
— Извини.
— Да ничего… А может, это и к лучшему, что люди получили возможность подходить к кремнякам. Целее будут во время этих боевых действий…
Я вдруг замер, поняв, что сказал, и ошеломленно уставился на Ляльку:
— Слушай, а тебе это и вправду не напоминает какое-то сражение?
Лариса отняла от моих рук свои ладони:
— Знаешь, мне и одного Дмитрия хватает.
Я промолчал, потому что, вспомнив про боевые действия, вспомнил и про обстрел, под который недавно попал. Вернее, я все время помнил о нем, но это было тем единственным, про что я не рассказал Ляльке. Зачем лишний раз женщину волновать, как заметил в свое время Мельниченко? Это — дело мужское. Да и, в конце концов, основным в этой ситуации было то, что у кого-то, кроме Мельниченка, появилось огнестрельное оружие. Мне стало как-то неуютно, когда я посмотрел на свой нож, который уже вычищенный лежал рядом. Надо отыскать что-то посерьезнее… Оружие владеет миром… Я огляделся. Торчим тут, словно те тополи на Плющихе. Однако и в погребах я прятаться не собираюсь! Будь что будет… Просто надо найти что-то посерьезнее. А пока…
— Слушай, Ляль, а может, нам и вправду на полигон мотнуться?
— Я же говорила: мне и одного Дмитрия…
— Подожди. Не в этом дело. Давай я объясню тебе то, что ты знаешь гораздо лучше меня. Ведь я разговаривал с Вячеславом Архиповичем и окончательно убедился в том, что за документами кто-то охотится. Сейчас они неизвестно где, а сам прибор, разобранный, лежит на полигоне. Давай хоть его на всякий случай сохраним.
Лялька задумчиво вглядывалась в перспективу проезда. Где-то невдалеке снова громыхнуло, и земля чуть вздрогнула. Мне показалось, что послышались испуганные вскрики, но скорее это были отзвуки от стука падающего камня.
«Странно, — подумал я, — проклятая катаклизма идет своим ходом, а мы даже не шевелимся. Вот что означает привычка, которая, как известно, есть второй натурой».
— Значит, он тебе почти все рассказал, — послышалось с Лялькиной стороны.
Она провела ладонью по лицу и бросила на меня быстрый взгляд:
— Документы у нас.
— Как у вас? — не удержался я от удивления.
— У нас. И все время у нас были. В Димкином кофре. А ты думаешь, с какой радости он все время его с собой таскал?
Это — что касается первого впечатления о человеке. Черт его знает, может, я и вправду к Дмитрию Анатольевичу несправедливо отношусь?..
Несколько мужчин пробежали мимо дивана, даже не взглянув на нас. Я провел их взглядом. Через минуту, на протяжении которой я переваривал сказанное Лялькой, они пробежали назад. Но уже с несколькими женщинами, присоединившимися к ним.
— Кстати, — произнесла Лялька так, словно успокаивала меня, — ты был прав, когда говорил, что дядя Слава намекал о том, чтобы передать документы именно тебе.