Ада Даллас
Шрифт:
В комнате воцарилась тишина. Я слышал, как тикают часы на столе, как где-то внизу хлопнула дверца автомашины. Я посмотрел на Аду: она не сводила с меня ласкового взгляда. Я перевел глаза на Сильвестра, но он, казалось, думал о чем-то своем. Я глотнул подступивший к горлу комок, и это прозвучало как подземный взрыв.
– У нас же есть вице-губернатор, – возразил я.
– Разве? – удивилась она.
СТИВ ДЖЕКСОН
До конца сессии я еще дважды виделся с Адой. Второй раз – как раз после роспуска собрания. Ее
Газеты, разумеется, повели атаку на новые законы. Население по-настоящему волновал только торговый налог, но с ним быстро смирились, потому что он оплачивал появление новых памятников. Зато в течение последующих трех месяцев "Галф Кэннинг компани" во главе с Германом фон Паулюсом и полковником Бартлетом переехала в Галф-порт, штат Миссисипи. Американский банк, не надеясь на оплату, предъявил счет в 300 000 долларов "Де Нэгри принтинг". Больница святой Анны, здание которой заняли какие-то медицинские учреждения, продала свое оборудование далласскому госпиталю.
Быстрота, с какой Ада нанесла ответный удар, потрясла высший свет Нового Орлеана, который она так долго ненавидела и желала и который платил ей таким откровенным презрением. Когда впервые прояснилось истинное назначение ее актов мести, возмущенным репликам на новоорлеанских коктейлях не было конца. Но после проведения их в жизнь возмущение сменилось осторожным шепотом. "Ради бога, не напускайте ее на нас", – говорили мужья своим женам, и жены по мере возможности делали вид, что ничего не произошло.
Сама Ада в корне переменилась. В Батон-Руже сразу нашлись подхалимы, которые начали угождать ей не менее, чем Сильвестру. По Луизиане со скоростью ветра в рисовом поле пронесся слух: Ады Даллас следует бояться.
Чаще, чем раньше, вспоминал я про Мобил. Мне казалось чудом, что никто до сих пор о нем не разнюхал. Чем больше ходов она делала, тем больше фигур приводилось в движение, и она наживала все новых и новых врагов. Кто-нибудь из них в свое время уничтожит ее. Тем не менее она шла вперед и наживала врагов.
Через несколько недель после окончания чрезвычайной сессии она вдруг стала учредителем так называемой "Лиги молодежи штата Луизиана". Было объяснено, что по просьбе лидеров этой Лиги она выступит с речью у них на организационном собрании. В действительности же идея организации этой Лиги целиком принадлежала ей. В Лигу принимали юношей и девушек в возрасте от семнадцати до двадцати пяти лет, а в качестве основного лозунга было выдвинуто требование разрешить голосование с восемнадцати лет. Ада, по-видимому, серьезно изучила уставы таких организаций: если эта Лига молодежи не полностью копировала гитлерюгенд, то, во всяком случае, очень напоминала фашистские молодежные организации в Италии и Аргентине.
В один из апрельских дней сам по себе, а не по долгу службы, я присутствовал на первом
Какой-то восемнадцатилетний юнец в роговых очках представил Аду, она, улыбаясь, поднялась на подмостки, подошла к микрофону и заговорила. Быть может, я так стоял, быть может, сыграл свою роль резонанс, но на мгновенье ее облаченная в белое фигура, увенчанная шлемом золотистых волос, и усиленный микрофоном голос стали существовать порознь, каждый сам по себе. Голос доносился из какого-то другого измерения. Он возникал из ниоткуда и обволакивал нас, как пар. И вместе с тем он казался чистым, приятным и искренним.
Она произносила самые банальные слова:
– Именно с вами мы должны считаться больше, чем с кем-либо другим. Ибо вы – будущее, и будущее принадлежит вам. И вы должны сами завоевать его, потому что никто не отдаст его вам добровольно.
Но общее впечатление от ее речи было совсем другим. И дело здесь было не в словах, а в их чистой, гипнотической мелодии, в белой фигуре, которая, казалось, тоже внимает этим словам, а не произносит их, в поднятых вверх, очарованных и внемлющих ей молодых лицах, которым предназначались эти слова, в зеленой скульптуре всадника, который когда-то на этом самом месте командовал еще более пестрой толпой, в ярко-синем небе, проклинающем или благословляющем то, что происходило под ним. В это мгновенье все взывало к Аде, которая сказала только:
– Вопрос в том, готовы ли вы взять то, что вам принадлежит?
Ответный гул был похож на шум прибоя.
Я нарочно держался поодаль, чтобы она меня не заметила. И не пытался увидеться с нею потом. Не знаю почему.
РОБЕРТ ЯНСИ
Ползли кабинетные будни, а я все ждал и думал: когда? Мне еще не удалось вырвать у счастья свой кусок. Виноват был я сам, потому что счастье скупо на подачки, надо самому выхватывать их у него. А я бездействовал. Порой мне удавалось встретить Аду лицом к лицу и перекинуться словом-двумя. Но дальше этого не шло.
Затем однажды она позвонила и спросила, кто может сопровождать ее в Новый Орлеан. Она собиралась выступать перед членами какой-то организации под названием "Лига молодежи штата Луизиана".
– Я сам отвезу вас, миссис Даллас, – ответил я.
– В этом нет необходимости, полковник. – Голос ее звучал холодно.
– Я был бы только рад услужить вам, миссис Даллас.
– Хорошо. Тогда, если можно, постарайтесь заехать за мной ровно в девять.
Я положил трубку и почувствовал, как похолодели у меня руки. Наконец-то! Я старался, лез из кожи вон, и ничего не получалось. А тут как манна небесная. Как прорыв на фронте. Наконец-то мне повезло.