Адмирал Ушаков. Том 3
Шрифт:
навсегда. Французский гарнизон следовал под прикрытием австрийской
кавалерии.
Сия знаменитая и достословная блокада тем более славна, что
французского гарнизона сначала было до 7 тысяч человек, а по заключении
капитуляции возвратилось во Францию не с большим 3400, а протчие
погибли на вылазках и от болезней, от недостатков в провизии. Гарнизон был
отличный, генерал Монье известен по храбрости и опытности, и в нашей
власти было заключать
австрийцы; с начала блокады сильные вылазки, деланные на батареи,
моему начальству вверенные, со славою отражены и биты. Австрийский
кабинет или, лутче сказать, Тугут и то его милости, т. е. Тугута, гарнизон
французский избавился постыдного плена и возвратился со славою во
Францию. За сей бесчестный поступок австрийцев последовал правильный
гнев императора Павла и [он] прервал дружбу с неблагодарною нациею, и
сия вскоре после сего происшествия наказана [была] по заслугам на
равнинах Маренских2. Какое имели уважение французы к австрийцам, можно
заключить из следующего: вступя австрийцы вместо меня с отличным по
виду 8-ми тысячным корпусом, французы сделали вылазку и, вероятно,
разбили бы австрийцев, ежели русский констапель не удержал их
стремления до прибытия российского сикурса, из 200 человек состоящего. Деянов
убит, честь и слава памяти твоей, храбрый. Когда австрийцы делали
переговоры, в то время сходились под крепостью русские офицеры с
французскими и последние убедительно упрашивали первых не помогать
австрийцам. «Без вашей помощи,— говорили они,— мы австрийцев скрошим, как
капусту»,— бессмертный Рымникский навел страх и ужасть на храбрых
республиканцев,— они щитали русских непобедимыми.
Генерал Лагоц, еще прежде 1-й нашей экспедиции собрав из
неаполитанцев и итальянцев до 6 тысяч нерегулярного войска, избрав себе
главную квартиру в городе Фермо, к югу от Анконы около 30 миль италиан-
ских, сие местоположение неприступно для неприятельских нападений. Он
1 Груз был оценен в 10148«2 рубля, а сам бриг включен в состав
русского флота и прослужил в нем десять лет (А. Кроткое, Повседневная
запись замечательных событий в русском флоте, СПБ, 1893, стр. 474).
2 В сражении при Маренго 14 июня 1800 г. французы под
командованием Бонапарта нанесли поражение австрийцам, в результате чего послед*-
ние потеряли Ломбардию, Пьемонт и Геную.
отсюда делал несколько набегов и при нападении неприятеля скрывался;
в свою твердыню. Получа от нас известие, что мы уже заняли Фа но и
взяли гарнизон оный, он выступил из своей засады и тихо подвигался
вперед
я нашел Лагоца, окопавшись шанцами на выгодной позиции, отсюда все
дела наши были общие и согласные. Сходство наших характеров сблизили
меня с ним в совершенную дружбу — храбрость, прозорливость,
неустрашимость обладали им. Лет 26-ти, высокого стройного роста, несколько
рыжеват, он служил во французской службе, был адъютант[ом] Наполеона,
потом бригадным генералом и, обижен будучи Наполеоном и директорией,
поклялся вечную иметь ненависть к неблагодарным. Успехи великого
Суворова дали Лагоцу смелость явиться на театр военный, он вошел в
сношения с Рымникским и, ободряем поседелым воином, усугубил себя на правое
дело; он был подданный австрийский, но не доверял им...
За труды, мною понесенные, я всемилостивейше награжден орденом
св. Анны 2-й степени. Граф Войнович получил Иерусалимский командор-
ственный, Мессер — 2-й степени св. Анны, и многие офицеры — 3-й степени.
После Маренского сражения вся Италия занята французами, но
покуда мы находились в Анконе, ни один город сей провинции не был ими
занят, а когда покойную королеву неаполитанскую приняли на нашу эскадру
для отвоза в Триест, и в который день мы оставили Анкону, в тот
же вступили [туда] и французы, и в ту же ночь выслали австрийцев не
так-то учтиво.
Из письма вашего от 14-го сего месяца1 приметил я, что вам
горестно было по двухдневном труде принять французские
условия.
Я прямо не нахожу важной причины, для которой бы вы
принуждены были против воли вашей принять оные, и повторяю
вам то самое, о чем я имел честь в прежнем моем письме вам
объявить, что по невозможности к защите осажденного города,
по тесным обстоятельствам, до которых он был доведен, и по
крайнему недостатку как в съестных, так и в военных припасах,
а более по известной храбрости и числу осаждающих войск,
французы должны были принять, а не предписать условие.
Приношу вам особливую благодарность за похвалу, которую
вы изволили отдать как капитану фрегата Мессеру, начальнику
сухопутных российско-оттоманских войск, под командою моею
состоящих, так и протчим офицерам, командующим батареями, и
уверяю вас, что в рапортах моих к моему адмиралу не премину