Адское пламя
Шрифт:
Теперь сам Мэдокс. Человек, у которого есть все, но что-то заставляет его этим всем рисковать. И дело не в нефти, деньгах или власти — дело в ненависти. Так всегда бывает с людьми подобного сорта — бен Ладеном, Гитлером, Сталиным и всеми, кого Харри допрашивал и арестовывал, с тех пор как начал бороться с терроризмом. И еще одно — они все немного чокнутые, и именно это приводит их к ненависти. Или наоборот?
Мэдокс посмотрел на Харри, словно прочел его малоприятные мысли:
— Хотите еще что-то сказать, кроме своего обычного «пошел в жопу»?
— Да. В качестве офицера федеральных правоохранительных органов
— Мы говорим о войне, — перебил его Мэдокс. — О войне, детектив Маллер, а не об убийстве. Генералы нередко жертвуют своими солдатами — и даже гражданскими, — чтобы сберечь других солдат и те продолжали сражаться.
— Чушь собачья!
Мэдокс отмахнулся от него и снова обратился к членам совета:
— Джентльмены, одиннадцатого сентября две тысячи первого года одиннадцать исламистов угнали несколько самолетов и осуществили свой дьявольский план. У них не было особых причин причинять нам такой ущерб, и им далеко до людей, сидящих за этим столом. Никто из них не отказался от своей затеи, никто не дезертировал, не донес на других — все они добровольно пошли на смерть. Я не требую, чтобы кто-то из нас жертвовал жизнью — всего лишь призываю, как патриотов Америки, нанести нашим врагам не менее значительный удар, чем они нанесли нам. Если они смогли это сделать, то мы просто должны исполнить свой долг.
Люди за столом согласно кивнули.
— А теперь я хочу, чтобы каждый из вас сказал свое «да» или свое «нет» проекту «Грин». — Он повернулся к заместителю министра обороны: — Эд?
Эд Уолфер встал:
— Джентльмены, то, что мы намерены предпринять, требует мужества и решительности, в которых мы не испытываем недостатка. И я верю, что каждый из вас знает: наши действия необходимы и правильны. — Он выдержал паузу. — Сейчас не время думать о себе и о риске, на который идет каждый из нас. Настал час выступить на защиту страны — сделать то, что наши парни и девушки в военной форме делают каждый день. — И заключил: — Я голосую за осуществление проекта «Грин».
Поднялся генерал Хокинс.
— Как человек военный я принес присягу оберегать и защищать конституцию, как и все вы. Также я принес присягу повиноваться своему верховному главнокомандующему. Я очень серьезно отношусь к этим клятвам и после долгих размышлений решил, что могу — в полном согласии со своей совестью — проголосовать за осуществление проекта «Грин».
Настала очередь Пола Данна.
— Хотелось бы, — сказал он, — обойтись без спешки, чтобы мы имели больше времени и довели наш план до совершенства. Но приходится играть теми картами, которые мы получили. Я голосую за.
Скотт Лэндсдэйл остался сидеть.
— У меня есть сильное подозрение, — произнес он, — что это единственный шанс, который у нас когда-либо может появиться. Харри Маллера направили сюда не за птичками наблюдать. Наилучшая защита против любых будущих попыток правительства сунуть нос в наши дела — и, возможно, предъявить нам обвинение в заговоре — это нападение. Если мы не используем ядерные заряды, мы их просто потеряем. Я голосую за.
Бэйн Мэдокс встал и молча уставился на дальнюю стену, погруженный в свои мысли. Потом посмотрел на членов совета.
— Благодарю вас за мужество и преданность нашему делу. Мы и в самом деле
— Хорошие солдаты не убивают гражданских, — возразил Харри. — А во Вьетнаме вы тоже убивали гражданских? И именно за это вас наградили Серебряной звездой?
Мэдокс яростно уставился на Харри и впервые не сдержал гнева:
— Заткнись! И помалкивай, пока тебе не велено говорить! Понял?!
— Понял. Пошел в жопу!
Это Мэдокс пропустил мимо ушей и продолжил:
— Джентльмены, нас не много, но мы небольшая армия, которая может и должна нанести поражение исламскому фундаментализму и терроризму. И нанесет! Мы, вероятно, самые последние в длинной череде настоящих христиан, мужчин и женщин, защищавших веру и западную цивилизацию от ислама. Садитесь, пожалуйста.
Мэдокс щелкнул несколькими клавишами на своей клавиатуре, и на экране монитора появилась карта Европы и Ближнего Востока.
— Испанцы и французы — прежде чем растерять все свое мужество — бились с мусульманами на Западе. Крестоносцы перенесли войну на Восток, в сердце ислама. Христиане Балканского полуострова сражались с турками почти пятьсот лет.
Он помолчал.
— Вы, весьма возможно, знаете историю польского короля Яна Собеского, который в семнадцатом веке, когда мусульманские орды хлынули в христианскую Европу и нацелились на самое ее сердце, повел свою армию из Польши в Австрию и разгромил турок у ворот Вены. К нему никто не обращался, его никто об этом не просил, но он так решил.
Мэдокс оглядел сидящих за столом, убедился, что все его слушают, и продолжил:
— Нас тоже никто не просил спасать западную цивилизацию, но мы ясно видим опасность и сделаем то, что должно. Я верю: Святой Дух направляет наши мысли и действия, точно так же как Господь направлял короля Яна, который почти ничего не выигрывал, но мог потерять все, когда ринулся на помощь братьям-христианам в Вене. Потому что король Ян знал, джентльмены, что если он не остановит турок возле Вены, то вся Европа окажется в руках мусульман. И вспомните вот еще что: никто в Европе не пришел на помощь осажденному городу, Европа предпочла засунуть голову в песок и молиться, чтоб не стать следующей жертвой мусульман. Знакомая картина, верно? Но Святой Дух снизошел на короля Яна, вошел в его сердце и указал, что нужно делать, ибо его победа над исламом угодна Господу. И вот, вооруженный и окрыленный Святым Духом, польский король Ян Собеский разгромил мусульман-турок и спас христианскую Европу. Этот человек не просил себе никаких наград и благодарностей за свой подвиг, да и не получил их.
— Даже концессии на добычу нефти? — спросил Лэндсдэйл.
Бэйн Мэдокс проигнорировал его ехидный вопрос.
— Мы, джентльмены, — продолжал он, — действуем как король Ян. Мы сегодня единственная преграда между западной цивилизацией и врагом, который уже у наших ворот. Это Господь привел нас сюда — в этот момент и с этой целью. Пожертвовав двумя американскими городами — которые, подобно Содому и Гоморре, и так не слишком многого стоят, — мы предотвратим разрушение врагами других американских городов, которые они сами выберут и в назначенное ими время. По сути дела, мы спасаем Вашингтон, Нью-Йорк, Сиэтл, Чикаго, Атланту, Даллас… Палм-Бич… Я хочу, чтобы вы все поняли это и нынче ночью спали спокойно, не терзая себе сердце, душу и разум.