Агент Низа
Шрифт:
Неожиданно она обернулась. Подняла правую руку и крикнула. Пять стражниц сразу же бросили жерди, принялись вопить и размахивать руками. Это был крик страшный, отчаянный, болезненный. Крик человека, которого обманули и который не может понять, почему и зачем. Хантеру показалось, что он спит. Бегая по пляжу, девушки стали уменьшаться, их голоса делались все пискливее. И вдруг они начали отрываться от песка. Их руки покрылись перьями, тела стали совсем маленькими, а крик — обычным криком чаек. Еще минута, и стая рассыпалась, носясь над волнами, поглотившими
В придорожном мотеле записал свои показания на магнитофоне и выслал кассету в ФБР. Ожидая трансконтинентального автобуса, пошел немного передохнуть. Он получил очень хороший номер на пятом этаже. Поскольку он попросил его разбудить, ему позвонили в половине седьмого. Никто не ответил. Горничная обнаружила, что ключ торчит в скважине со стороны комнаты. Дверь выломали.
Хантер лежал одетый, в костюме и туфлях, на дне заполненной водой ванны. Смерть наступила в результате утопления. Никаких признаков насилия. Только живущий напротив старичок утверждал, что около восемнадцати часов видел вылетающих из окна огромных чаек.
Дорога в Эверглейдс идет по самому центру флоридских болот, трясин и разливов. Это район испарений, нездоровый, неприятный. Показания Джина Хантера стали известны Меффу благодаря болтливости одного из пронырливых газетчиков, который опубликовал большую статью после случая с исчезновением магнитофонной пленки репортера из архива ФБР. Разумеется, в статье не упоминалось имя Сьюзи Уотерс (у нее в запасе было много имен), не было и намеков на то, что секта людорыб из Корпус-Кристи может иметь что-либо общего с существующей почти год общиной во Флориде.
Фаусон ехал быстро и благодарил конструкторов из «Дженерал Моторс» за климатизацию салона. Он вводил машину в широкий вираж и тут его остановили двое полицейских. Дорога была перекрыта. На обочине стояло около двух десятков автомобилей. Крутились фоторепортеры.
— Что случилось? — поинтересовался Мефф.
— Наконец-то до них добрались, — заметил красномордый репортер из «Вашингтон Пост».
— До кого?
— До людорыб. Давно за ними охотились. А сегодня, сдается, прихватили компанию при попытке коллективного утопления!
— Когда?
— Несколько часов назад, в середине ночи. Сейчас идет облава на этих бешеных эриний. Жрицу и ее стражниц.
Над головами затарахтел вертолет.
— Отлично сработано, — сказал репортер. Операция, действительно, была проведена прекрасно.
Когда толпа ошеломленных кандидатов в утопленники оказалась на краю залива (видимо, на сей раз Сьюзи решила не рисковать в открытом море), их встретили вынырнувшие из воды аквалангисты. Прожектора залили район фермы потоками света. Из зарослей выскочили вооруженные полицейские. Стражницы словно ошалели. Одна из них принялась бестолково палить из автомата» но ее прикончил меткий выстрел снайпера, другие пытались нырнуть в джунгли. Две последние упали на колени, распевая гимн смерти. А сама Русалка?
Она только на мгновение потеряла самообладание. Потом замкнулась в одной из каморок.
Зрелище было необыкновенное. Клубки змей, разрываемых пулями, живой клубок гадин в свете прожекторов. Утопленница воспользовалась замешательством. Через крышу выбралась на крону дерева, ловко перескочила, словно белка, на другое.
— Туда, туда сбежала! — крикнул один из полицейских.
Однако было поздно. Главная виновница была уже вне кольца облавы. Ее поглотила зеленая, влажная пуща, которая была ее естественной стихией.
Однако преследователи не теряли надежд. Новые подразделения образовали более широкий круг. Патрули прочесывали лес, в воздухе кружили вертолеты. Привели собак, те тут же взяли след. На ночь Крещения жрица умастила тело особо пахучими маслами.
Около 8:00 погиб старший сержант Карсон. Его удушили маленькие женские ручки с длинными коготками. Спустя четверть часа патруль из трех человек наткнулся на согбенную старушку, занятую сбором даров леса.
Попытка установить ее личность окончилась трагически. Один из полицейских погиб, застреленный из пистолета старшего сержанта Карсона, другому удар, нанесенный с поразительной точностью, раздробил солнечное сплетение, третий — захлебнулся в небольшой грязно-желтой луже. Тот, кто все это сделал, должен был обладать нечеловеческой силой.
Мефф Фаусон стоял и беседовал с корреспондентом «Вашингтон Пост», чувствуя, что обязан вмешаться и помочь коллеге. Но как?
Вдруг он почувствовал холодную дрожь. Обернулся. Из микроавтобуса, остановившегося за ним, вылезло несколько священников, у самого высокого было лицо испанского инквизитора. Фаусон в нормальных условиях относился к священникам безразлично, однако на сей раз почувствовал себя не в своей тарелке.
Итак, они взялись за ум. Вызвали заклинателя бесов.
Он пытался держаться нормально. Вернулся к машине. Начал ее отводить назад. Для этого повернул голову и тут же встретился взглядом с глазами «испанца». Почувствовал слабость. В горящих очах «раба божьего» была сила, с какой Мефф до сих пор не встречался.
«Меня распознали», — подумал он и врубил задний ход. Чувствовал, как его покидают силы. Тем временем священник повернулся к своему соседу с добродушной внешностью приходского священника, и одновременно достал из кармана маленький крестик.
Неосатана облился потом. Последними усилиями слабеющих мышц выжал педаль газа. Автомобиль словно сумасшедший рванулся назад. Продолжая ехать задом, Мефф добрался до поворота. Здесь слабость прошла. Он развернул машину и снова помчался не думая ни о Русалке, ни о миссии, мечтая лишь о том, чтобы никогда больше не встречать испанского священника.
В полутора милях дальше на дорогу вышла женщина. Практически она просто прыгнула ему под колеса.
— Ну, везет! — бросил он сквозь зубы.