Агент тёмных чар

Кроуфорд К. Н.

Через несколько секунд я ощутила тягу в животе, подобную тросу, который тащил меня вправо. Открыв глаза, я повернулась в ту сторону, уставившись на грубую деревянную стену. Моё тело, казалось, настроилось на что-то прямо за этой стеной.

Я положила ладонь на грубую древесину. Если бы стена была наружной, она была бы намного холоднее. И всё же, представив мысленно планировку хижины, я не могла вообразить комнату за этой стеной.

Я поднесла свет к стенам, задержавшись на тёмном пятне. Кто-то часто прикасался к этому месту. Я положила туда ладонь

и толкнула. Раздался щелчок, и стена распахнулась, открывая тёмное помещение чуть крупнее кладовки.

Я вошла, освещая нечто вроде деревенской комнаты для хранения, пока в поле зрения не попал простой деревянный ящик на столе. Я подошла к нему, моё сердце бешено застучало. Я явно не должна здесь находиться. Я совала свой нос, куда не просили. Это дом Роана, и он явно чрезвычайно скрытный мужчина, и не моё дело шариться в его вещах

Это потому, что (как сказал бы Роан) меня влекло к собственному адреналину как к наркотику?

Я отбросила свои сомнения в сторону и приоткрыла ящик, увидев маленькое зеркальце, изящное изумрудное ожерелье и кольцо. Кому это принадлежало?

Не моё дело, конечно же. У меня складывалось ощущение, что Роан убьёт меня, если вернётся и увидит, как я копаюсь в украшениях какой-то женщины в его доме, и всё же… Я продолжала освещать лампой эту комнату.

Бледно-голубой свет отразился от ряда ножей, висевших на стене, и по спине пробежала дрожь дурного предчувствия. Маленький круг света скользнул по длинной верёвке и клещам, а также по нескольким смертоносным с виду крюкам.

Я осветила несколько полок с книгами и бумагами, пером и чернилами. Прислушиваясь, чтобы не пропустить возвращение Роана, я подошла к полкам. С чего бы ему так утруждаться, пряча комнату для хранения за потайной стеной?

Взяв лист бумаги с полки, я посмотрела на него, и мой пульс участился. Кажется, это карта окрестностей, где хижина была отмечена коричневыми чернилами, а близлежащая тюрьма обрисовывалась сильными линиями, которые наносились с таким рвением, что едва не порвали страницу. В самой западной части карты он нарисовал нечто похожее на городские стены, и я была почти уверена, что за этими стенами находился город Триновантум. Он отметил синим на карте близлежащую реку, и похоже, она текла с запада на восток.

Я прикусила губу, изучая карту. К северо-востоку от тюрьмы он изобразил рощицу деревьев покрупнее остальных. В центре огромного дерева он нарисовал круг. И не могу сказать, как я поняла, но я не сомневалась, что это портал. Это мой билет к выходу из города. Смотритель говорил, что к востоку от тюрьмы есть портал, ведь так? Он сказал правду.

Ещё несколько секунд я рассматривала карту, продумывая дорогу к порталу. На самом деле, мне просто надо было следовать за рекой, пока она не совершала резкий поворот на север, а потом примерно десять миль к северу.

Я положила карту на место, затем повернулась к кожаному блокноту. Вот это то, куда мне точно не надо соваться.

Но я здесь не как

друг Роана. Я агент ФБР, который расследует убийство. «Будь вежлива и готова убить всех, кто тебе встретится».

Так что у меня проблемы с доверием.

Я открыла записную книжку, и тут весь воздух покинул мои лёгкие.

На первой странице Роан нарисовал женщину, и от её знакомого лица моё сердце остановилось. Это было идеальное изображение моих черт. С краю он нацарапал какой-то текст, но я не могла расшифровать язык. Это не походило на огамические символы, которые я видела ранее. Я перелистнула страницу. Следующая страница была исписана текстом на том же языке. Следующая страница оказалась такой же.

Во рту у меня пересохло, когда я перелистнула страницу и нашла вырезки из газет, все посвящённые серийному убийце. Фотографии мест преступления, описания убийств.

Я перелистнула страницу и увидела вырезку из газеты, посвящённую кошмарному месту преступления — другому, и мои руки задрожали, колени ослабели. От фотографии у меня перехватило дыхание…

Это было фото спальни моей матери после того, как мой отец убил её, а потом ударил тем ножом самого себя. Статья описывала то, как муж Марты Лидделл, Хорас Лидделл, зарезал свою жену, пока их тринадцатилетняя дочь Кассандра пряталась в спальне.

Я пряталась в соседней комнате как трусиха, слушая крики своей матери. Эти болезненные, животные воспоминания бросились на решётки своих клеток.

Мир как будто накренился под моими ногами, пока я раз за разом перечитывала короткую статью. По углам вырезки Роан написал заметки на том же странном языке. Бумага была жёлтой и поистрепалась от старости. Дрожащими руками я сложила вырезку и засунула её в свою сумочку.

Он знал обо мне. Он знал, что сделал мой отец, знал, что я пряталась в своей спальне, не желая помочь матери, пока Хорас снова и снова ударял её ножом…

Меня затошнило. Все эти воспоминания, которые я заточила в своём разуме, дикие узники стыда и горя, вырывались из-за решёток своей тюрьмы.

Всё расплывалось из-за слёз, но я заметила проблески других вырезок. Интервью со мной в газете Boston Globe, которое было взято несколько лет назад, фото того, как я арестовываю убийцу.

Я сморгнула слёзы, переворачивая страницу, и нашла карту улиц. Теперь мои руки дрожали так сильно, что я едва могла держать записную книжку. Но я постепенно узнала план этой карты.

Это была карта улиц возле моего отеля. Несколько мест обведено в кружки. Я просмотрела их, пытаясь сложить воедино выделенные зоны, узкие переулки и улочки.

Красными чернилами он пометил переулок Колеса Кэтрин, где на меня напали два мужчины. Где Роан чисто случайно наткнулся на это нападение.

Я стёрла слёзы со щёк, перелистывая на следующую страницу. Ещё больше рисунков меня — на одном из них мои волосы подстрижены в короткий боб, как это было несколько лет назад.

Он следил за мной много лет. Зачем?