Агентурная сеть
Шрифт:
Несмотря на довольно значительный объем собранной в процессе разработки «Рокки» информации, мы тем не менее очень мало знали о нем самом. Для начала необходимо было детально разобраться в его служебном положении, окружении по работе, разведывательных возможностях и наиболее перспективных направлениях использования. А главное, в мотивах, по которым он вступил со мной в контакт.
Этим мне и следовало заняться на первой встрече.
— А как вы оказались в контрразведке? — спросил, я, когда мы закончили
— Перейти на работу в специальную секцию «Руссо» мне помог старый друг моего брата Франсуа Сервэн. После гибели Мустафы он оказывает мне постоянную протекцию.
Так «Рокки» впервые назвал человека, о котором в дальнейшем нам предстояло неоднократно беседовать и в судьбе которого «Рокки» суждено было сыграть заметную роль.
— Я так и думал, — ответил я, сделав вид, что ситуация мне хорошо знакома. — Мустафа рассказывал мне о нем, но тогда меня не интересовал этот человек. Теперь же, когда он покровительствует вам, я хотел бы узнать о нем подробнее.
«Рокки» понимающе улыбнулся.
— Это наиболее уважаемый и авторитетный французский советник. После ноябрьских событий он фактически возглавил всю работу по представительствам и гражданам социалистических стран. Поговаривают, что со временем он заменит дивизионного комиссара Фердана и возглавит весь советнический аппарат в госсекретариате внутренних дел и безопасности. Во всяком случае, уже сейчас он выполняет все важнейшие функции по линии контрразведки.
— А в чем состоят эти «важнейшие функции»?
— Это, во-первых, разработка персонала советских учреждений. А во-вторых, координация этой деятельности с Гэри Коплендом.
— Гэри Коплендом? — переспросил я. — Если не ошибаюсь, это первый секретарь американского посольства?
— Да, но он не только первый секретарь. Его главное занятие — руководство резидентурой ЦРУ.
Так «Рокки» подтвердил давно возникшие у нас подозрения, что местная контрразведка стала проводить всю работу против советских учреждений и граждан в тесном взаимодействии с американской разведкой и в значительной мере в ее интересах.
— Ну и как Сервэн выполняет свои обязанности? — вернулся я к основной теме нашего разговора, резонно полагая, что у нас еще будет достаточно времени, чтобы во всем разобраться. Сейчас же меня в первую очередь интересовал Франсуа Сервэн.
— С позиции моего служебного положения трудно судить, — тщательно подбирая слова, ответил «Рокки», — но, думаю, неплохо. Хотя, мне кажется, далеко не все, чем ему приходится заниматься, доставляет ему удовольствие.
— Что именно?
«Рокки» не торопился с ответом. Его молчание можно было расценивать по-разному, все зависело от того, каким будет этот ответ.
Наконец, он заговорил снова.
— Сервэн, например, с большим энтузиазмом стремится разоблачить шпионов, работающих в вашем посольстве. Однако мне думается, он делает это не в силу каких-то своих убеждений, не потому,
Мне было знакомо это состояние, о котором упомянул «Рокки». Я и сам иногда ловил себя на мысли, что не испытываю особой «классовой ненависти» ни к американским, ни к французским, ни к прочим иностранным собратьям по профессии, а участвую в каком-то спортивном соревновании, в котором победы чередуются с поражениями, но каждый надеется, что победит именно он!
Но у каждого профессионала свои взгляды на правила и ход этого соревнования, и потому я спросил:
— А в чем конкретно это проявляется?
— Хотя бы в том, что Сервэн весьма осторожно подходит к реализации информации о деятельности советских учреждений и, как правило, воздерживается от проведения каких-либо острых акций против советских граждан.
Что ж, такое отношение Сервэна к своим служебным обязанностям давало основания сделать кое-какие выводы! Хотя, честно говоря, за неполный год пребывания в стране и особенно за последние четыре месяца, если не считать случая с Лавреновым и «Дожем», я не ощутил со стороны Сервэна и возглавляемой им специальной секции «Руссо» каких-то поблажек. Да и то еще неизвестно, как бы он поступил, если бы именно в этот день у него не умер отец!
Впрочем, я, конечно, не знал всего, что творилось на их контрразведывательной кухне, и поэтому мог ошибаться. В руководстве страны были люди, стремившиеся во что бы то ни стало ухудшить отношения с СССР, не столько по своей воле, сколько в угоду своим западным покровителям, и кто знает, если бы не Сервэн, то, возможно, нас ждали бы гораздо большие неприятности. Особенно теперь, когда местные спецслужбы стали прислушиваться к советам Гэри Копленда!
Воспоминание о моем американском «друге» послужило поводом задать следующий вопрос.
— А как Сервэн относится к американцам?
На этот раз «Рокки» ответил без всяких раздумий.
— Я думаю, что деловые контакты с сотрудниками американского посольства и особенно с Гэри Коплендом тоже не доставляют ему большого удовольствия. Как и многие французы, Сервэн вообще недолюбливает американцев, если не сказать больше!
— Почему? — спросил я, хотя догадаться, каким будет ответ, было не трудно.
— Надо знать французов! — с видом знатока сказал «Рокки», и я в душе улыбнулся, потому что за многолетнее общение с французами, как мне кажется, тоже неплохо разобрался в основных чертах их национального характера и имел на этот счет собственное суждение. — Французы не любят американцев за их бесцеремонное поведение и за то, что они постоянно лезут в чужие дела. И Сервэн в этом смысле не исключение! К тому же его, как профессионала, возмущают попытки американских коллег прибрать в свои руки наиболее ценных наших информаторов.