Агентурная сеть
Шрифт:
— А где гарантия, что контрразведка не завербует того, кого мы примем на место Вада?
Никаких гарантий, конечно, я дать не мог. Но зато мне пришла в голову одна конструктивная идея.
— А вот тут мы должны опередить контрразведку! Увольнять Вада будем не сразу, а после того, как найдем ему подходящую замену, привлечем этого человека к сотрудничеству с нами и убедимся в его надежности. Причем искать надо на стороне, чтобы он был вне поля зрения контрразведки и не оказался подставой.
— У меня
— И кто же это?
— Да вы его знаете, — сказал Базиленко. — Помните, когда мы получали на фирме «Пежо» вашу новую автомашину, ее готовил высокий такой механик. Он вам еще понравился своей расторопностью и смекалкой…
Я прокрутил в памяти эпизод, когда вместо доставшегося мне в наследство от Матвеева «Пежо-504» получал «Пежо-505», и из пяти или шести африканцев, занимавшихся его предпродажным обслуживанием, вычленил того, которого имел в виду Базиленко.
— Помню, — подтвердил я. — А что тебе о нем известно кроме того, что он работает на фирме «Пежо»?
— Ему тридцать два года, женат, имеет двоих детей, отлично водит автомашину, несколько раз стажировался во Франции. Отношения у меня с ним отличные.
— Когда это ты успел? — удивился я.
— Три месяца назад он сильно поранил руку и это грозило ему длительной потерей трудоспособности. Да и расходы на лечение немалые…
— Какие расходы? А социальная страховка?
— Травму-то он получил не на фирме, а когда подхалтуривал в одной частной мастерской. Так что ему даже за время болезни ничего не заплатили. А я через наших врачей организовал ему бесплатное лечение, так что теперь он мой должник.
— А он согласится уйти с фирмы?
— А как же! — уверенно заявил Базиленко. — У нас же зарплата намного выше. Да если мы еще ему добавим за сотрудничество!
Идея в самом деле стоила того, чтобы над ней как следует поработать.
— Хорошо, — одобрил я, — давай попробуем. Только без суеты, чтобы преждевременно не засветить наш интерес к нему, не то вся эта затея пойдет насмарку, С чего думаешь начать?
— Можно предложить ему частным образом ремонтировать наши автомашины. Или доплачивать за техобслуживание и постепенно приучить его к дополнительному заработку.
— Согласен, — заключил я и заглянул в шпаргалку, которую написал, слушая Базиленко. — Так, теперь Диалло. Вот его, я думаю, вполне можно перевербовать. Но спешить с этим тоже не будем. Сначала как следует его изучим. Остальное будет зависеть от того, удастся ли нам заменить Вада нашим человеком или нет. За количеством гнаться не будем. Не тот случай!
— Понимаю, Михаил Иванович, — улыбнулся Базиленко. — А как поступим с Кейта?
— Подождем, что выяснит «Рокки», — решил я. — Может, придется заниматься не им, а Акуфой. А пока подготовь запрос в Центр с просьбой собрать
— А что будем делать с Туре и остальными? — спросил неугомонный Базиленко.
Но у меня уже созрело решение по всем местным гражданам, и я без особых раздумий был готов ответить на все вопросы.
— Пока не заменим Вада, Туре трогать не будем. Это его человек, и проблему надо решать в комплексе. Остальные тоже пусть работают. Но тебе следует держать под постоянным контролем все, что касается приема местных граждан на работу в наши учреждения. И особенно соблюдение ими установленного режима работы. Организуй за ними постоянное и тщательное агентурное наблюдение, изучай поведение и скрупулезно фиксируй все факты, свидетельствующие о возможном использовании местными спецслужбами для проведения враждебной деятельности.
— Да я и так фиксирую, Михаил Иванович, — с обидой в голосе стал оправдываться Базиленко.
— Плоховато, Павел Игнатьевич, — укоризненно сказал я. — Ты не обижайся, а делай выводы. Сведения-то об их сотрудничестве с контрразведкой получены от «Рокки», а не от тебя. Так что мы оба не досмотрели…
21
Я снова лечу в самолете. На этот раз в Москву.
Ил-62 завис над пустыней Сахара, и, сидя у иллюминатора в салоне первого класса, я наблюдаю, как далеко внизу медленно проплывает однообразная, желто-бурая волнистая равнина, кое-где перемежаемая красноватыми пятнами выходящего на поверхность латерита.
С высоты в десять тысяч метров пустыня кажется абсолютно безжизненной, но я знаю, что это не так: где-то там кочует удивительное, неуловимое племя «песчаных людей», вся жизнь которых проходит в песке. В нем они живут, в нем рожают детей, в него укладывают новорожденных младенцев и песок заменяет им пеленки, в него моментально закапываются, если им грозит какая-то опасность. Да так закапываются, что не только с большого расстояния, но и вблизи невозможно заметить, что совсем рядом есть люди.
Внезапно под нашим Ил-62 промелькнул кажущийся игрушечным самолетик — это был французский разведчик «Мистэр». Он напомнил мне, что в этом районе Сахары идет одна из многих локальных войн, и где-то сейчас, возможно, вертолет, управляемый каким-нибудь наемником, снизившись над барханами, струей от винта «выдувает» из песка зарывшихся в него «песчаных людей», а затем расстреливает их из пулемета.
Вообразив эту кровавую сцену, я отвернулся от иллюминатора и постарался думать о чем-нибудь другом. Например, о том, что в Москве меня ждет семья. И только я подумал об этом, как меня охватило волнение от осознания того, что через несколько часов я буду дома.