Агентурная сеть
Шрифт:
И внезапно начальника отдела осенило.
— Послушай, Михаил, — сказал он, — а не связано это с той темной историей с пропавшими партийными деньгами?
Такая мысль мне даже не приходила в голову…
Это действительно была во всех отношениях темная история.
В середине января я получил указание Центра организовать нелегальную отправку «Странника» — руководителя находившейся в подполье Партии независимости в Москву на очередной съезд КПСС. Резидентуре уже приходилось неоднократно выполнять подобные поручения ЦК, технология таких операций была довольно
«Странник» благополучно прибыл в Москву, принял участие в работе съезда и даже выступил с пламенной речью о национально-освободительном движении в Африке, апартеиде в ЮАР, о роли Советского Союза в поддержке справедливой борьбы африканских народов за полную политическую и экономическую самостоятельность. Правда, выступил не под своим именем и не на самом съезде, а инкогнито и на закрытой встрече с трудящимися Москвы в одном из заводских дворцов культуры. Но тем не менее его речь была опубликована в центральных газетах и имела большой общественный резонанс.
После окончания съезда «Странник» задержался в Москве, чтобы подлечиться и отдохнуть, а заодно получить дальнейшие инструкции в международном отделе ЦК.
А пока он отсутствовал, оставшиеся в подполье его единомышленники поиздержались, и им снова потребовались деньги для финансирования текущей деятельности. И тогда их представитель, не имевший прямой связи с резидентурой, воспользовался своим старым знакомством с Дэ-Пэ-Дэ и вышел непосредственно на него.
Дэ-Пэ-Дэ, волею обстоятельств отлученный от выполнения поручений международного отдела по связи с Партией независимости и стремившийся любой ценой доказать полезность и необходимость своего пребывания в стране, не поставил меня в известность об этой просьбе и передал ее в Москву.
Вскоре было получено согласие на передачу денег, после чего по указанию посла с посольского счета в банке была снята необходимая сумма, и Дэ-Пэ-Дэ передал ее явившемуся непосредственно в посольство представителю Партии независимости.
Об этой операции я узнал от заведующего референтурой посольства Захарова, который по дружбе дал мне прочитать всю совершенно секретную переписку между посольством и международным отделом.
Когда я ознакомился с шифртелеграммами, у меня чуть волосы не встали дыбом: вся эта затея была грубейшим нарушением конспирации и могла иметь очень тяжелые последствия как для посольства, так и для Партии независимости. Мало того, что с посольского счета единовременно была снята большая сумма, что могло привлечь внимание контрразведки к этой довольно необычной финансовой операции, за которой не последовало никаких расходов на полученную сумму, так Дэ-Пэ-Дэ передал деньги не на конспиративной встрече, а в здании посольства!
Стоило полицейским, охранявшим посольство, задержать выходившего с деньгами представителя, и на Партию независимости обрушились бы жестокие репрессии!
Все, правда, обошлось, но это насторожило меня еще больше. По опыту я знал, что такие «удачи» случаются, как правило, тогда, когда операция проходит под контролем спецслужб, а участвующее в ней лицо является их агентом.
Я хотел немедленно сообщить об этом в Центр, но не стал этого делать, чтобы не раскрывать источник
Прошло некоторое время, в страну вернулся «Странник» и на первой же встрече со мной рассказал, что в его отсутствие была осуществлена передача денег на нужды его партии, за что он весьма признателен руководству КПСС, однако при этом произошло какое-то недоразумение: вместо обещанных сорока тысяч долларов (эта же сумма фигурировала и в секретной переписке) представитель доставил на пять тысяч меньше.
Воспользовавшись этим, я подробно расспросил «Странника» о деталях этой операции, и мне стало ясно, что кто-то — Дэ-Пэ-Дэ или получивший от него деньги представитель партии — присвоил эти пять тысяч долларов.
Теперь у меня были все основания, не опасаясь подставить Захарова, сообщить о случившемся в Центр. Что я и сделал, высказав, естественно, свои предложения о необходимости тщательной проверки этого происшествия.
Ответ из Центра, хоть и был составлен в изысканных выражениях, по существу означал: не суйте свой нос в дела ЦК, не наводите тень на его полномочных представителей, пусть товарищи из руководства Партии независимости сами разбираются, как это случилось. А еще мне недвусмысленно дали понять, что я превысил свои полномочия, и посоветовали, выражаясь дипломатическим языком, предать весь этот инцидент забвению!
Это было вдвойне обидно, потому что шло вразрез с моим пониманием служебного долга и заботой о престиже родной страны.
Теперь, когда начальник отдела напомнил эту, как он выразился, темную историю, я не упустил возможности высказать ему свою обиду за несправедливо полученный нагоняй.
— Черт побери, Михаил, ты же умный человек! Неужели ты не понял, что я всего лишь сообщил тебе мнение ЦК? Да еще в очень мягких выражениях. Если бы ты знал, какими словами мне делали внушение после твоей телеграммы!
Начальник отдела встал и нервно прошелся по кабинету.
— Ты мне лучше скажи, — остановился он напротив меня, — не эта ли история послужила поводом для твоего вызова на Старую площадь? Заметь — тебя вызвали не через меня, а напрямую!
— Меня смущает одна деталь, — сказал я. — Инцидент с деньгами находится в компетенции международного отдела. Почему тогда меня вызвали в административный?
— Да это же одна… — начал начальник отдела, но вовремя спохватился и осекся на полуслове. Он еще немного походил по кабинету, потом сел напротив меня за приставной столик.
— Вот что, Михаил, мой тебе совет: приедешь, разберись на месте, не накатал ли на тебя Драгин какую-нибудь телегу.
— А как я могу разобраться? — прикинулся я наивным младенцем. — Разрабатывать секретаря парткома?
— Ты кто, резидент КГБ или хрен моржовый?! — вспылил начальник отдела. — Учить тебя, что ли? Ты понимаешь, что если ты этого не сделаешь, тебя схарчуют? И никто — запомни! — ни я, ни начальник разведки тебя не спасут.
— Так мне завтра лететь? Или остаться и ждать вызова в ЦК, — на всякий случай спросил я.