Агентурная сеть
Шрифт:
Обо всем случившемся, включая окончательный диагноз и назначенный курс лечения, повеселевший Выжул доложил Хачикяну.
Тот, естественно, порадовался, что жизнь Выжула вне опасности, но радость эта была омрачена тем обстоятельством, что письмо нелегала, в котором он между строк бытового содержания тайнописью написал какое-то важное сообщение, было безвозвратно утрачено. А в том, что сообщение нелегала было действительно важным, можно было не сомневаться, потому что ни один уважающий себя нелегал никогда не станет тайнописью, да еще с применением шифра писать всякую ерунду!
Теперь
А чтобы уведомить, следовало сообщить о случившемся в Центр.
Подобные сообщения являются прерогативой резидента. Поэтому Хачикян не стал брать на себя эту малоприятную обязанность, а решил дождаться моего возвращения.
25
Исполнить свой долг бывает порой мучительно, но еще мучительней не исполнить его!
Справедливость этой аксиомы я в полной мере ощутил, когда осмыслил случившееся и задумался над тем, как мне следует поступить.
Можно было просто, без всяких комментариев, информировать Центр о том, что Выжул, оказавшись в экстремальной ситуации, слегка подрастерялся (хотя, кто его знает!) и не придумал ничего лучшего, как уничтожить письмо нелегала. Но мне было совершенно ясно, что Центр вряд ли примет такое кургузое объяснение. Скорее всего, потребует провести тщательное расследование и при этом обязательно поинтересуется, попадал ли ранее Выжул в подобные экстремальные ситуации и как он в таких случаях действовал.
Вот тут-то и окажется, что всяческих накладок, произошедших как по вине Выжула, так и по не зависящим от него причинам, было более чем достаточно, но ни об одном из таких случаев, исходя из не слишком убедительных соображений, я ранее в Центр почему-то не сообщал. Более того, когда всего несколько дней назад начальник африканского отдела попросил меня охарактеризовать работу всех сотрудников резидентуры и при этом особенно интересовался Выжулом, я сказал, что он, конечно, звезд с неба не хватает и вообще нуждается в постоянном руководстве и контроле (на то он и молодой сотрудник, чтобы нуждаться в постоянном руководстве и контроле со стороны резидента!), но я верю, что со временем все образуется.
А сказал я так не столько из-за отсутствия привычки закладывать своих товарищей, хотя и уступающих мне по возрасту и занимаемому служебному положению, сколько из-за нежелания лишиться работника: в резидентуре было всего-то пять агентуристов, включая меня самого, и потому даже слабый работник был, как говорится, на счету.
В общем, по всему выходило, что я покрывал все его многочисленные прегрешения, а потому и последний проступок мог рассматриваться, как прямое следствие низкой требовательности и недостаточной принципиальности с моей стороны.
Вот к таким неутешительным для меня выводам я пришел, сидя дома у телевизора и ожидая, когда начнется вечерний выпуск новостей…
После
Но только я начал постирушку, как раздался звонок в дверь.
Я вытер руки и пошел открывать, глянув по пути на часы: была половина одиннадцатого. В это время ко мне мог заявиться только кто-нибудь из моих подчиненных или «Рокки», если у него возникнет срочная необходимость со мной переговорить, и он не сможет ждать очередной встречи.
Открыв дверь, я к своему изумлению увидел в слабо освещенном коридоре жену Выжула Ларису.
— Что случилось? — сразу спросил я, пропуская ее в прихожую. Мой вопрос не был случайным: жены оперработников имеют обыкновение прибегать в неурочный час к руководителям своих мужей только в тех случаях, когда произошло какое-то ЧП.
Вот так же однажды в выходной день на квартиру офицера безопасности нашего посольства в африканской стране Сушкова прибежала заплаканная жена атташе Зотова и, глотая слезы, поведала, что полчаса назад ее муж пришел домой в состоянии сильного возбуждения, выпил залпом стакан виски, грубо выругался, послав всех очень далеко, и снова ушел.
Подобные сцены в советских коллективах за границей происходили если не ежедневно, то, по крайней мере, через день. И в том, что какой-то атташе хватил виски, облаял жену и пошел искать себе приключений, не было бы ничего особенного, если бы не предшествовавшие тому обстоятельства.
А они были таковы.
В течение определенного времени мы фиксировали, что Зотов посещает теннисный корт и активно общается с представителями западных стран, среди которых был технический сотрудник посольства США Алден. В этом тоже, конечно, не было ничего необычного, на то Зотов и был дипломатом, чтобы общаться с различными представителями. Необычным было то, что Алден был не просто техническим сотрудником, а отвечал за охрану американского посольства.
Кроме этого, у нас были сведения, что Зотов несколько раз посещал его виллу, располагавшуюся примерно в полукилометре от нашего посольства, и каждый раз возвращался оттуда в состоянии опьянения.
Однажды Сушков попытался выяснить, с какой целью Зотов посещает виллу Алдена. Под соответствующим предлогом он опросил Зотова и еще нескольких сотрудников посольства об их контактах с иностранцами. Результат был половинчатый: Зотов ничего не скрывал и ни от чего не отпирался, подробно рассказал о своих партнерах по теннису и даже упомянул Алдена, но ни словом не обмолвился, что хотя бы однажды бывал у него на вилле.
Естественно, это навело нас на кое-какие размышления, и мы взяли Зотова в активную проверку. И очень быстро выяснили, что на почве чрезмерного употребления спиртных напитков у него сложились ненормальные отношения в семье, и что он всерьез подумывает развестись с женой.