Агентурная сеть
Шрифт:
И вот на пару с женой мой коллега стал загодя внушать сыну, как он должен отвечать, если кто-нибудь поинтересуется профессией его отца: мол, никакой он теперь не чекист, а самый обыкновенный дипломат. А для пущей надежности Вовке устраивались периодические проверки, во время которых друзья отца под разными предлогами прощупывали, насколько прочно он усвоил отцовскую легенду.
Общими усилиями они так заморочили мальчишке голову, что тот вообще перестал соображать, что к чему, и потому разработал
— А вы давно знаете моего отца?
— Давно, — отвечал очередной проверяющий.
— Тогда зачем задаете глупые вопросы? Вы же должны знать, где он работает!
Но еще более серьезная проблема возникла через четыре года, когда Вовка перешел в пятый класс, и родители были вынуждены оставить его у родственников, потому что в посольской школе было всего четыре класса. Как только родители собрались в свою заграницу, Вовка объявил «забастовку» и в знак протеста перестал ходить в школу.
Как потом выяснилось, кто-то из учителей (ох уж эти «педагоги»!) не иначе, как из зависти, внушил ему, что родители едут за второй «Волгой», а его просто бросают, потому что главное для них — как следует прибарахлиться, а на него им наплевать!
Какие только аргументы не использовал мой коллега, чтобы переубедить сына и вернуть его в систему народного образования! Но все было безрезультатно! Вовка отказался даже обсуждать эту тему и твердо стоял на своем:
— Раз мне нельзя ехать с вами, почему вы не остаетесь в Москве?
Убедившись, что просто так втолковать Вовке взрослые истины не удастся, мой коллега рискнул использовать последний аргумент.
— Ты умеешь хранить тайну? — спросил он сына.
Вовка только глянул на отца исподлобья и даже не удостоил ответа.
— Ну так вот, я не могу остаться в Москве, потому что еще не закончил свои разведывательные дела.
— Какие дела? — Вовке, видимо, показалось, что он ослышался.
— Разведывательные, — повторил отец.
— Так ты что — разведчик? — шепотом спросил Вовка, хотя разговор этот происходил дома, и кроме них, в квартире никого не было.
— Да, — шепотом ответил отец.
— Что же ты раньше темнил?! — возмутился Вовка. — Я же помню, что ты был чекистом! А потом вдруг стал каким-то дипломатом. Я же думал, что ты проштрафился и тебя выгнали. Я же уважать тебя перестал! — он обнял отца и заплакал.
Поплакав, он вытер глаза и спросил:
— А мама знает, что ты разведчик?
— Конечно, знает, — успокоил его отец. — Как же мама может об этом не знать?
Вечером,
— Мама, а правда наш папа разведчик?
— Правда, сынок, — сказала мама и погладила его по голове.
На следующий день Вовка пошел в школу, и за все последующие годы никаких проблем с учебой у него никогда не возникало.
Моя задача была несколько легче, потому что, по некоторым моим наблюдениям, Иришка давно смекнула, чем занимаются ее родители.
И потому, памятуя о позитивном результате, которого в свое время добился мой коллега, я решил: если придется оставлять Иришку в Москве, и на этой почве возникнет какой-нибудь конфликт, посвятить ее в тайну своей профессии.
А пока я не стал портить себе и ей настроение и пообещал:
— Хорошо, я постараюсь, чтобы мы были вместе.
— Постарайся, папочка, — недоверчиво сказала дочь, словно предчувствуя, что в этот раз я могу ее обмануть.
На следующий день я к девяти утра поехал на работу.
Для каждого разведчика приезд в Москву в отпуск или после окончания командировки — это всегда событие. Иногда торжественное и радостное, иногда малоприятное и печальное, но всегда волнующее, потому что трудно заранее предугадать, как тебя встретят в штаб-квартире разведки, как оценят проделанную тобой работу и (главное!) как решат твою дальнейшую судьбу.
Достигнутые результаты — это одно, а их объективная оценка — совсем другое! И не всегда, к сожалению, между ними ставится знак равенства!
В моей практике тоже не все и не всегда было гладко. Иногда случались забавные, а то и просто анекдотические ситуации.
Запомнился прием, оказанный мне начальником отдела, когда я приехал в первый отпуск из своей первой африканской командировки.
Надо сказать, что летел я в Москву на крыльях как в прямом, так и в переносном смысле, а на работу шел в приподнятом настроении. А приподнятым оно было от ощущения, что я хорошо поработал и оправдал возлагавшиеся на меня надежды.
И в самом деле, мне было, чем гордиться: всего за полтора года я сумел завербовать инспектора дорожной полиции и продвинуть его в контрразведку, мне удалось привлечь к сотрудничеству шефа личной канцелярии президента, а за одно это я мог рассчитывать если не на государственную награду, то, по крайней мере, на благодарность начальника разведки, и плюс ко всему у меня была реальная возможность завербовать французского советника, с которым я познакомился при комических обстоятельствах на обеде у президента спортивного клуба.