Ах ты... дракон!

Белова Елена Петровна

– Бабушка, ты скажешь, чтобы он не забирал Штушу?
– громким "конспиративным шепотом" напомнила малявка.

– Кого?

– Ну что, пойдем тогда домой?

– Угу...

Домой. Я мрачно покосился на избушку. Отсюда, с площадки между скал, избушка казалась игрушечной. Ровные, будто по ниточке, бревна стен, блестящая под лучами солнца крыша. Вчера неожиданно потеплело, и стаявший снег приоткрыл аккуратно уложенную деревянную черепицу. Как чешуя дракона... если, конечно, на драконе бывают сосульки.

А что, похоже. Удивленный неожиданным сравнением, я присмотрелся. И правда - надстройка на крыше (для хранения припасов) напоминала драконью голову, голову, ведущий к ней проход - шею, а справа и слева дракон "распахнул крылья", прикрывая баню и решетчатые сарайчики с поленьями и "горюч-камнями". Хвост (небольшой навес для просушки то ли трав, то ли просто белья) чудовище подобрало, мирно устроившись баиньки. Только выступающая двойная труба не вписывалась в образ. Сошло б за рожки, но почему на спине, и почему только с одной стороны?

Дом...

А что, и дом. Со всеми его фокусами вроде вспыхивающих камней-лампочек, мертвого сна от подсунутого малявкиным Штушей веника... снега, который отчего-то все время прицельно стряхивался за шиворот, причем именно мне, больше никому.

Но все-таки мы не так уж плохо тут жили.

Штушу, конечно, Эркки подарил. И в домике приютил. Насколько захотим, ему, мол, домик теперь долго будет без надобности. Пятую постель соорудил буквально за полчаса, удобную, низкую - для Славки. Сам на второй этаж нар забрался, оставив нижние места старушке и девочке, добрый человек. Занавесочку сообразил, женские нары на ночь отгородить, шкуры зверьи откуда-то приволок. Пра-авильный. Кладовку распотрошил, здешние веники настенные - показал, что именно тут пить-есть можно, а что годится только ночных кровососов отпугивать. Комаров местных то есть. И про мир здешний рассказал, и про гостей расспросил. Хорошо так расспросил, с искренним интересом и сочувствием.

И потом этот случай, со Славкой...

– А скажи, Вячеслав Зимин...

– Можно просто Слава.

– Слава? Честь, честь, спасибо, Слава. А что у тебя за кресло такое? Это навроде знака? Или что? Ты с него и не встаешь...

Сказано было в самый что ни на есть неподходящий момент - вечер следующего дня, когда все умотались в ноль и, сытно отужинав, болтали о том о сем. О том, какие порядки в ближнем городе Хайоки, каким профессиям можно выучиться быстрее всего, знают ли тут про растения пшеница и подсолнечник (Славка дома подкармливал голубей, и, понятное дело, не вытряхивал карманы перед переносом в другой мир), существует ли тут электричество и можно ли подзарядить планшетку... Последним вопросом особо интересовалась малявка, она в жизни так долго не обходилась без любимых мультиков. Ну и конечно о том, кто такие мультики...

Благостная, словом, была беседа. Даже я чуток расслабился. После расчистки двора и лазания по окрестным деревьям в целях сбора шишек тело гудело от усталости, после мороза клонило в сон. Тепло, релакс... И вдруг такой вопрос.

– Я с него и не встану, - голос у Славки ровный-ровный... он вообще какой-то сдержанный не по-человечески, голоса ни разу не повысил, по руке ему вчера горячим отваром плеснуло - ни звука. А ведь почти кипяток был.
– Такие кресла специально делаются для тех, кто ходить не может.

– Как это - не могут?- изумился тип.
– А если заплатить хорошо? Ну, тем, кто лечит?

Ну вы видели? Простой такой. Как медведь. И так же топчется по больному. По больному - это я понял, когда на Славку глянул. Точно такое лицо у него вчера было, когда малявка чашку с отваром опрокинула - губы в нитку и глаза полузакрытые.

– Если заплатить - может быть, - проговорил он глуховатым, не своим голосом.
– Это если есть чем.

– Слава...
– мягко вмешалась наша бабушка.

– Все нормально, Ирина Архиповна.

– Но...

– Все нормально, я же сказал, - он даже улыбнуться попробовал, надо же. Почти получилось.
– Не будем об этом говорить, Эркки.

– Э-э... почему?
– не понял хозяин.
– Так дорого? Может, я посмотрю?

– Что посмотришь?

– Ну, я, конечно, не истинный целитель, но немного помочь могу, - загудел здоровяк.
– Сейчас только проникнусь немного, напитаюсь, а то обстановка не очень подходящая, и вообще.

И пока мы соображали, что все это значит, наш необычный хозяин уже выволок из-под нар какой-то квадратный металлический тазик почти в метр длиной, плюхнул его на подстеленную мокрую тряпку, влез в печку и выгреб оттуда семь-восемь совков угольков. Угли сердито зашипели, меняя место дислокации, но не погасли, а после того как Эркки присыпал их каким-то порошком из своего мешка, и вовсе вспыхнули заново... Малиново-золотистое пламя окутало противень, и воздух над ним дрожал и слоился, и стлался по комнатке странный дымок с ароматом размятого в руках можжевельника...

– Вот и правильно, - выдохнул Эркки, прицельно озирая результаты своих трудов. И зачем-то стал раздеваться... Снял верхние штаны, накидку, рукава шнурками подобрал...
– Слава, подойди поближе? То есть... э-э... подкати. И сними рубашку.

– Зачем?
– одними губами спросил Славка.

– Все будет правильно, - бодро пообещал полоумный кандидат в стриптизеры. И не дожидаясь, пока тот и в самом деле подкатит, шагнул вперед. На угли! Босиком...

Мы ох... охр... обалдели. Ахнула, схватившись за сердце, наша непробиваемая бабуля, синхронно заверещал на два голоса тандем "Яна-Штуша", и впечатлительный зверек, зажмурившись, быстро-быстро полез в свое любимое убежище - за нагрудник малявкиных джинсов. Политическое убежище нашел. Что сказал я сам, не помню, но явно что-то сказал, потому что бабуля потом не упустила случая поездить мне по ушам за нарушение моратория на употребление ненормативной лексики.

Псих не слишком расстроился из-за нашей бурной реакции. По-моему, он ее вообще не заметил - секунду постояв на месте в облаке трескучих искр, этот огнефил ободряюще улыбнулся в нашу сторону и спокойненько пошел по уголькам.

Шаг - тихий шепот в одну недлинную непонятную фразу - и снова шаг. И снова шепот, и те же слова, и сосредоточенное лицо, и взгляд потемневших глаз в одну невидимую точку...

Шаг, шепот, шаг, шепот, застывшие за спиной, как у заключенного, руки, сведенные брови.