Аид
Шрифт:
Когда где-то вверху ухнула сова, Молли споткнулась и тихо выругалась. Габриель сбавил шаг, поджидая ее. Он не произнес ни слова, но рядом с ним Молли стало спокойнее.
Скоро деревья расступились, и стал виден темный силуэт старого монастыря. Аббатство представляло собой трехэтажное беленое здание в новоготическом стиле. Шпили часовни пронзали ночное небо, напоминая зрителям о возвышенном присутствии Господа. Стрельчатые окна, кованая решетка ворот, гравийная дорожка к входной двери… Фонарь освещал скверик с гротом, где стояла статуя Богоматери,
— Интересно, сколько здесь сестер? — пробормотал Ксавье.
Габриель прикрыл глаза — я поняла, что он считывает историю монастыря, его жизнь до последних событий. Мой брат строго избегал вторжения в глубину мыслей и чувств людей — лишь скользил по поверхности, чтобы отличить одно от другого.
— Всего двенадцать, — подытожил он наконец. — Включая пострадавшую.
— Откуда вы знаете? — спросила Молли. — По виду, здесь уже никого не осталось.
— Сейчас не время для расспросов, — терпеливо остановила ее Айви. — Этой ночью ты увидишь многое, что невозможно объяснить.
— Проще, если не думать лишнего, — кивнул Ксавье.
— Попробуй-ка тут не думать, — посетовала Молли. — Мне все кажется, кто-то сейчас выскочит и скажет, что меня дурачили.
— Кто ты такая, чтоб тебя дурачить… — буркнул себе под нос Ксавье.
— Вот спасибо! — надулась Молли.
— Слушай! — Ксавье повернулся к ней. — Знаешь, в фильмах ужасов герой непременно решает зайти в темную комнату, где поджидает убийца?
— Ну? — недоуменно протянула Молли.
— Ты не спрашиваешь, почему он такой тупой, что лезет в эту комнату?
— Ну, нет, это же кино! Его просто смотришь.
— Именно, — кивнул Ксавье. — Вообрази, что смотришь кино, и не задавай вопросов, иначе только сильнее запутаешься.
Молли, похоже, хотела поспорить, но закусила губу и неохотно кивнула.
Запертые ворота легко отворились по команде Габриеля, и все четверо медленно подошли к ступеням крыльца. Я отметила, как встревожилась Айви при виде неровных царапин на досках крыльца — глубиной они были не меньше полудюйма, тянулись по всему крыльцу и резко загибались к одному из окон, словно кого-то после жестокой драки затащили внутрь. Мне сразу представилась несчастная смертная, вынужденная вести себя подобным образом. Наверняка она загнала себе занозы под ногти. Я содрогнулась, подумав, какую боль причинила себе одержимая сестра.
Полотняный навес над длинным крыльцом держался на нарядных столбиках. У стола, накрытого к вечернему чаю, стояла пара плетеных кресел-качалок. Печенья на тарелке достались насекомым, в фарфоровых чашечках наросла плесень. Дверь-шторка выглядела исцарапанной, сетка была в дырах, словно кто-то пытался сорвать ее с петель. Ксавье с Габриелем обменялись взглядами.
— Ну вот… — тяжело вздохнул Ксавье и легонько нажал латунный
— Рано или поздно им придется нас заметить. — Айви скрестила руки на груди. — Позвони еще.
Ксавье повиновался и на это раз дольше не отпускал кнопку. Колокольчики звенели громче, в их звуке прорезалось нечто зловещее, словно предвестье беды. Знали бы сестры, что у дверей их ждет помощь!.. В прихожей что-то прошелестело, однако дверь осталась закрытой. Габриель с Айви могли ее вышибить, не моргнув и глазом, но вряд ли этот способ убедил бы перепуганных монахинь, что гости на их стороне.
— Прошу вас, откройте, — убедительно произнес Габриель, склонившись к сетке. — Мы хотим вам помочь.
Дверь чуть приоткрылась, по-прежнему удерживаемая цепочкой. Монахиня в щелку подозрительно оглядела моего брата.
— Меня зовут Габриель, это моя сестра, а это наши друзья, — ласково продолжал тот. — Позвольте спросить, как вас зовут?
— Сестра Вера, — ответила монахиня. — Зачем вы здесь?
Айви решила выступить вперед и объявить о своих намерениях.
— Мы знаем о болезни сестры Мэри Клер и о том, что ее вызвало, — полным сочувствия голосом заговорила она. — Вам больше не нужно таиться. Мы можем изгнать создание, овладевшее ею.
— Можете? — В голос монахини прокралась надежда, но тут же вновь отступила перед подозрительностью. — Простите, но я вам не верю. Мы приглашали всех священников в округе — они бессильны. Чем вы лучше?
— Вам придется нам довериться, — строго сказала Айви.
— Доверие в наше время большая редкость, — возразила монахиня.
— Мы кое-что знаем, — настаивала Айви. — То, чего не знают другие.
— Откуда мне знать, что вы — не из них?
— Полагаю, вы верите в Бога, сестра? — вмешался Габриель.
— Я видела такое… — Судя по голосу, сестра уже сомневалась в собственной вере. Впрочем, она тут же опомнилась: — Конечно, верю.
— Тогда поверьте, что Он и сейчас здесь, — сказал Габриель. — Я знаю, ваша вера подверглась жестокому испытанию, однако на то есть причина. Вас коснулась тьма — но не сломила. Теперь вас коснется свет. Благословенны чистые сердцем, ибо они узрят Господа. Благословенны гонимые за праведность, ибо их есть царствие небесное. Впустите нас, сестра, дайте Богу вернуться в ваш дом. Прогнав нас, вы уступите тьме.
Молли, разинув рот, уставилась на моего брата, а за дверью стояла мертвая тишина. Затем цепочку откинули, и входная дверь обители распахнулась. Сестра Вера стояла в дверях с полными слез глазами.
— О, звезды мои, — шептала она. — Он не оставил нас.
Сестра оказалась крепкой женщиной лет шестидесяти, бледнокожей и свежеумытой. Вокруг глаз и рта лежали морщинки — сколько же их прибавилось за последние месяцы! Настольная лампа освещала широкий коридор и изгиб лестницы, но в воздухе пахло затхлостью.