Аид
Шрифт:
У сестры Веры отвисла челюсть.
— Она не помнит?
— У нее шок, — объяснил Габриель. — В ближайшие несколько дней память будет возвращаться обрывками и кошмарами. Ей понадобится ваша поддержка.
— Конечно, — горячо ответила сестра Вера. — Все, что нужно!
— Сейчас отведите ее в душ, — велел мой брат. — И уложите в постель. — Он обвел взглядом разгромленную комнату. — Найдется для нее место, пока эту грязь отмоют?
— Да-да, — забормотала себе под нос сестра Вера, — я скажу Адель, чтобы постелила… — Она посмотрела на Айви с Габриелем. — Не знаю, как вас благодарить. —
Габриель только улыбнулся.
— Рад был помочь, — просто ответил он. — Теперь позаботьтесь о сестре, мы сами найдем выход.
Сестра Вера бросила на обоих последний благоговейный взгляд и поспешила вывести обессилевшую Мэри Клер из комнаты. Я услышала, как она созывает других сестер, и задумалась, поверят ли те рассказу о таинственных посетителях и чудесном исцелении.
Когда женщины скрылись, Айви, до сих пор хранившая не свойственное ей молчание, тихо вздохнула и пошатнулась.
— Осторожно! — шагнул к ней Ксавье. — Тебе плохо?
Крылья Габриеля со свистом втянулись, сложившись за мускулистой спиной. Он сильной рукой поддержал сестру, и она склонилась ему на плечо, восстанавливая силы.
Мгновенье спустя и Айви втянула крылья, однако видно было, как дорого обошлось ей это усилие. Глубоко вздохнув, моя сестра слабо улыбнулась Ксавье.
— Много сил потратила… Через минуту все будет в порядке.
Габриель направил наш маленький отряд к двери.
— Уходим, — сказал он. — Нам больше незачем здесь оставаться.
На крыльце Габриель заметил Молли. Увиденное стало для нее тяжелым ударом. Девочка цеплялась за столбик опоры, руки ее дрожали, ноги подгибались. Шагнув к своим, она раскинула руки, чтобы удержать равновесие.
Габриель обхватил ее за талию и помог спуститься с крыльца. Молли рухнула на цветочную клумбу, ее рвало… Габриель придерживал девочку за плечо, нежно отводил волосы от лица — и ни слова не говоря, ждал, пока она оправится.
Глава 27
ОН МЕНЯ НЕ ЛЮБИТ
В гостиницу «Простой ночлег» пришли уже под утро. На лицо Молли вернулось немного краски, но с изнеможением она не справилась. Ксавье выглядел не менее усталым и явно нуждался в отдыхе. Только мои брат с сестрой оставались, как всегда, собранными. Если бы не помятая одежда — никаких признаков перенесенного испытания. Айви за время обратного пути вроде бы полностью восстановила силы; только я знала, что ночь и для нее выдалась тяжелая. Должно быть, ей досадно, думала я. В Царствии ее сила и власть не имели границ, но, как я заметила, пребывание на земле со временем исчерпывает наши резервы.
Ксавье при первой возможности, ни слова никому не сказав, скрылся в своем номере. Мне хотелось последовать за ним. Лечь рядом и положить ему голову на грудь, собрать все остатки сил, чтобы показать ему, что я здесь. Дать ему утешение, сколько сумела бы, и самой утешиться… Но Айви с Габриелем решили обдумать дальнейшие шаги, и мне пришлось остаться, чтобы быть в курсе.
— Что это с ним? — буркнула Молли, как только за Ксавье закрылась дверь.
—
Я чувствовала, что наивность Молли порой раздражает сестру. Девочка как нарочно вертелась вокруг. У моих родных хватило великодушия не спрашивать, что ей надо. Может, она хотела бросить это дело. Может, почувствовала, что для нее все это слишком, и решила вернуться домой.
Дверь спальни была выкрашена в тускло зеленый цвет. Габриель толчком отворил ее и щелкнул выключателем. Комната озарилась резким янтарным светом, над головой засвистел вентилятор. На двуспальной кровати лежал тонкий цветастый плед. Ковер был розовым, как форель, занавески, висевшие на металлическом стержне, прикрывали единственное прямоугольное окно.
— Тут есть свой шарм, — иронически улыбнулась Айви. Брат с сестрой привыкли к роскоши дома на Байрон, но, в сущности, обстановка их не интересовала. Этот номер или «Уолдорф Астория» — все равно.
— Приму душ, — сказала Айви и, подхватив сумочку с туалетными принадлежностями, скрылась в ванной. Молли проводила ее взглядом, прикусила губу и беспокойно переступила с ноги на ногу.
Глаза Габриеля напоминали снежную бурю — чистые, светлые и такие глубокие, что в них легко потеряться. Сняв куртку, брат повесил ее на спинку стула. Белая футболка в обтяжку подчеркивала его совершенное сложение. Молли не сводила взгляда с перекатывающихся мускулов, с ткани футболки, натянувшейся на выпуклой груди. Габриель выглядел сверхчеловеком; казалось, он без труда мог бы вскинуть на плечо автомобиль. Собственно, он и мог, если бы понадобилось.
Из ванной донесся шум воды, текущей по старым трубам, и Молли нашла повод завязать разговор.
— Так Айви поправится? — Ясно было, что говорить ей хочется не об Айви, просто она не придумала другой завязки.
— Айви — серафим, — ответил Габриель, словно это все объясняло.
— Да, — протянула Молли, — я помню. Это довольно круто, да?
— Да, — согласился Габриель, — это круто.
Ободренная его согласием, Молли бочком прошла в спальню, присела на кровать и притворилась, будто разглядывает свои ногти. Габриель стоял перед ней, прислонившись к дверному косяку. Ни малейшего смущения или неловкости, он полностью владел собой. Мой брат в любой обстановке держался уверенно, словно всю жизнь в ней провел. Он стоял, скрестив руки за спиной и чуть склонив голову к плечу, как будто вслушиваясь в неуловимую внутреннюю мелодию. Казалось, он забыл о Молли, но я понимала — ждет продолжения. Наверняка он отмечал, как колотится сердце у нее в груди, как пахнет пот, проступивший на ладонях… он мог бы и мысли прочитать, если бы захотел.
Молли подняла глаза.
— Вы сегодня были изумительны.
Габриель озадаченно взглянул на нее.
— Я делал свою работу, — ответил он низким, пробирающим душу голосом.
Я по лицу Молли видела, какое действие оказал на нее этот голос. Она чуть вздрогнула и обхватила себя руками за плечи.
— Замерзла? — спросил мой брат и, не дожидаясь ответа, галантно снял со стула куртку, накинул ей на плечи.
От его заботы Молли едва не прослезилась.