Аконит
Шрифт:
– В норме, но вспомнил про Людоеда, – Джон передернул плечами и поморщился. – Извини. Значит, Хантмэн и есть твои связи в полиции?
– Ага. Он вроде как помогает мне пробиться в будущее с делом об Аконите. Кстати, я сказала про тебя Кристоферу. Он хотел бы с тобой познакомиться. Ничего такого, но он полицейский, а они жутко любят знать все наверняка.
– Понимаю, – Джон вздохнул, возвращая себе прежнее спокойствие. – Я вовсе не против. Знакомые в полиции лишними не бывают.
Кора хмыкнула.
– А что насчет Чейза? Он связывался с твоей редакцией?
–
– Оу… Тебе что-нибудь будет?
– Пока только предупреждение и запрет от редактора заниматься Аконитом. Ну и придется дописать статью о защитных артефактах в сжатые сроки… Мол, раз у меня есть время заниматься таким, то у меня явно слишком много свободного времени…
– Прости, это все я виновата. Если бы я не заставила пойти со мной…
– О, умоляю, Корри! Это было мое решение, и ты, позволь тебе напомнить, за него не отвечаешь. Так что не вини себя. Ты виновата только в том, что недосыпаешь…
– Что?
– Ты всегда очень красивая, но я не могу не отметить твой усталый вид.
Кора покраснела. В какой раз за вечер?
– Это из-за… Аконита?
– Не совсем. Скорее из-за Гила… Из-за его судьбы. Аконит просто напомнил об этом, напомнил о том, насколько я могу быть беспомощна…
Джон чуть наклонился, упираясь плечом в плечо Коры, и его дыхание защекотало ухо:
– Ты вовсе не беспомощна, Рубиновая дама. Твоя сила в другом. В словах, которые ты переносишь на бумагу, например.
Она усмехнулась, чуть опуская голову, чтобы пряди немного прикрыли смущение. Рядом с Джоном Кора чувствовала что угодно, но только не страх. Еще недавно они были незнакомы, а теперь настоящие напарники. Кто знает, кем они станут через сезон, например. А через год?
И будет ли тогда раскрыт Аконит? Найдут ли его?
Аконит.
Его образ давил, заставляя покачиваться от нервозного ожидания. Может, туман сгустится, а из дымки сложится его фигура. Может, он бредет где-то по улице. Может, заглядывает в чужие окна. Может, смотрит на единственную свидетельницу. Может…
Тик-так.
Совсем скоро он вновь вернется, чтобы оставить на чьем-то окровавленном трупе соцветие.
Тик-так.
Кора подскочила, врываясь в комнату и раздраженно вытаскивая кристаллик из хронометра. Как же раздражает этот отсчет! Слишком быстро уходит время, нужно торопиться.
– Ты… – Джон, не вставая, подвинулся к выходу и выглянул в спальню.
– В порядке, – уверила Кора. Она почему-то разозлилась. Ей нужно было сосредоточиться на убийствах. Но в голову лезли совершенно иные мысли, в которых Джон становился не просто напарником… – Давай обсудим Аконита.
– Хорошо, но что именно? Мы, кажется, все обговорили.
– Недостаточно. Я чувствую, что мы что-то упустили, – вздохнула Кора, осторожно проверяя дверь в коридор – заперта. – Давай начнем сначала. Почему он Аконит?
– Он оставлял этот цветок, – Джон снял очки и принялся массировать веки, – и травил его ядом первых жертв.
–
– Разнорабочий, медсестра, пэр и… твоя соседка.
– Вдова ученого, – поправила Кора. – Почему именно аконитин? Он мог использовать и другой яд. Если возвратиться к значению цветка, то это… – она повернулась к Джону, уже водрузившему очки обратно.
– Предупреждение.
– Не просто предупреждение – предостережение. И это точно. Он отправил послание для миссис Шарп и, я уверена, для Майера, шестой жертвы, тоже. Вероятно, и для остальных…
– О чем ты?
– Когда я пробралась на место шестого преступления, я кое-что услышала. Я не придала тому значения, но теперь все становится на свои места. Когда сержант говорил о Майере, то сказал, что убитый последние дни был чем-то взволнован и даже запретил впускать посторонних. Дядя тогда заметил это, мол, «будто знал». А что, если не «будто»? Патрик Майер знал! Он знал, что за ним придут, – Кора, пялившаяся на стену с приколотыми к шпалере карточками жертв и обрывками статей, повернулась к Джону, задумчиво трущему подбородок.
– Ну, твоя теория выглядит правдоподобно… Я бы поверил.
– А это только начало. Знаешь, я частенько замечала миссис Шарп в последнее время, хотя она никогда не была особенной любительницей высовываться из дома. Знаешь, для чего она выходила? О! Обереги! Ты, должно быть, заметил парочку. Она обвешивала и себя, и свой забор тоже. Они всегда были, так что я не сразу придала значение тому, что их стало гораздо больше. Уверена, она подозревала, что за ней явятся еще до того, как получила письмо.
– Любопытно.
– Теперь смотри: Аконит оставляет предупреждение в виде цветка. Он запугивает весь город? Или кого-то конкретного? А когда его отсчет доходит до очередной жертвы, он шлет послание, пишет… – Кора отдала светильник Джону, забирая у него автоперо. Оторвав угол листа, она нагнулась к самому полу, выводя буквы. – Он пишет: «Помнишь меня? Ты знаешь четыре цифры».
– Цифры? Что? – Джон склонил голову набок, изумленно глядя поверх очков.
– Это было в той записке, которую я нашла, – объявила Кора, торжественно прикалывая клок бумаги рядом с собственной недавней статьей о смерти миссис Шарп. – Понимаешь, что это значит?
– Что Аконит действительно убивает кого-то конкретного. При этом выбирает жертву задолго до и…
– И эти жертвы знают его! Если бы не знали, то моя несчастная соседка не стала бы так беспокоиться заранее. А она забеспокоилась! Она… Они. Я думаю, все жертвы понимали послание Аконита с самого начала.
– Так. Ладно, это звучит очень правдиво, – согласился Джон, поднимаясь. – Но ты хочешь сказать, что пэр как-то связан с разнорабочим? Как же?
– Еще не поняла. Но цифры… Что за цифры? Четыре… Не дата… Не год… Уф… Пока не знаю, но! Я уверена, нам очень повезло, что Аконит отвлекся последний раз и упустил миссис Шарп. Иначе записки бы у нас не было.