Аконит
Шрифт:
Во-первых, потому что страх настиг лишь дома. Воображение подкидывало все новые исходы встречи со шпаной в Клоаке от простого избиения до надругательства, а затем воспроизводило сцену у ворот, которые в придуманной картине мира все же грузно рухнули вниз, разрубив девичье тело пополам. Смерть вновь прошла в дюйме, едва не сделав из Корнелии Нортвуд ничто – труп в земле без мыслей.
Во-вторых, получив явственное доказательство того, что Джон, Гилберт и Аконит – одно лицо, Кора поняла, что совсем запуталась. Все стало одновременно проще и сложнее. Проще, потому что теперь ответ
В-третьих, Кора устала. Все, чего ей хотелось – зарыться в одеяло, спрятаться от мира и спать столько, сколько возможно, не думая ни о чем.
Родители, поняв, что разговора не выйдет, а дочь, похоже, окончательно тронулась умом, сдали позиции. Кора наконец поднялась в спальню. Нужно было принять ванну, отогреться и расслабиться, но сил не было. На выручку пришла Эмма, впервые не встретившая сопротивления со стороны своей мисс, которая последнее время самостоятельно набирала ванну. Кора подумала, что ее камеристка наверняка разразится длинной тирадой о том, как мисс неразумна, но нет. Эмма, увидев стену Аконита, лишь негромко выругалась, сняла шпалеру, не заботясь о сохранности наколотых на нее бумаг, и отшвырнула в сторону.
Вечер Кора провела расслабляясь. Сначала в ванной, затем с успокоительным чаем, который лично занесла мама вместе с пирожным. Видимо, Кора произвела впечатление, потому что к ней заглянул даже отец, добавив в чай дорогой бальзам с привкусом карамели. Он тихо сказал, что дочь у него дуреха, потрепал ее по волосам и вышел.
А Кора, утомленная днем, убаюканная заботой, чаем и бальзамом, наконец уснула крепким сном. Проснулась она разбитой, с ужасно болящим горлом и носом, который чесался так, что не оставалось сомнений – Кора умудрилась простудиться за день до лета.
Впрочем, все было не так уж и плохо. Никуда не нужно было выходить, никто ее не беспокоил, а высокая температура не давала размышлять. Кора только и делала, что ела супы, тонула в подушках, сморкалась в кучу платочков, валявшихся по комнате, терпела обтирания и ждала холодную влажную тряпку на лоб, попутно кое-как концентрируясь на голосе Эммы, читавшей ей знакомую книжку про девочку Джин, ее брата и отца-адвоката.
На третий день температура исчезла окончательно, оставив после себя только гнусавый голос. Впору было радоваться, и Кора радовалась, но недолго.
С выздоровлением вернулись размышления, а что страшнее – осознание. Проклятое убийство под номером одиннадцать должно произойти уже завтра!
Кора вскочила с кровати, чувствуя, как сердце тут же сменило ритм на быстрый и рваный. Необходимо предотвратить очередную смерть! Что бы ни сделали те люди, а судить их нужно по закону, разве нет? Да и к тому же… Убийства накладывают отпечаток и на тех, кто взял на себя такой страшный грех.
Спасти жертву.
Спасти Гила.
24. Сад, засеянный люцерной
Кора попеременно то сморкалась, то листала записную книжку Джона. «А.Ф.» – возможная одиннадцатая жертва Аконита. Кто скрывается за инициалами? Кто связан с остальными?
Очевидно, Гилберт мстит причастным к лаборатории. О связи с ней доподлинно известно у трех последних жертв. Еще у трех связь не подтверждена, но по косвенным признакам их тоже можно отнести к причастным. Оставался еще разнорабочий из порта, который вполне мог быть мелкой сошкой в той же лаборатории. И еще жертвы, обозначенные цифрами. Кора решила пока не касаться их.
Итак, были жертвы, которые когда-то были связаны друг с другом. Наверняка в тот период они общались довольно близко. Значит, подсказка находится рядом – прямо в соседнем доме. Куча писем у миссис Шарп способна послужить хлебными крошками, которые приведут к разгадке.
– Папенька! – Кора почти ввалилась в кабинет. Дверь осталась приоткрыта, так что стук было решено опустить.
Отец на парс поднял взгляд от бумаг, как бы обозначая, что дочь он увидел, а затем опустил голову к цифрам, которые записывал ровным почерком в строчки. Рядом стоял невозмутимый мистер Спенсер.
– Доброе утро! – приветствовала Кора сразу обоих.
– Доброго, – важно ответил дворецкий. – Вижу, вам гораздо лучше.
– Да, я почти выздоровела. Могу я узнать у вас кое-что, батюшка?
– Попробуй.
– Миссис Шарп…
Два тяжелых усталых вздоха сбили Кору с мысли, но она быстро возвратила себе уверенность:
– Что с ее вещами и домом?
– Мистер Спенсер, не осведомите мою дочь?
– По поручению милорда и с дозволения полиции ваш покорный слуга и его подчиненные прибрали дом. Разумеется, мы не чистили ковры и не протирали пыль, мы… В основном избавились от органических отходов… Кхм…
Кора, вспомнив овощные очистки и гору грязной посуды, поморщилась. Мысленно она пожалела всех, кто прибирался там.
– В остальном же вещи остались не тронуты на случай, если полиции понадобится что-то узнать. Наследники же смогут пользоваться имуществом по окончании дела или его длительной приостановке.
– Вот как… Благодарю, мистер Спенсер. Спасибо, папенька. – Кора развернулась на пятках, собираясь уйти в комнату.
– Зачем спросила? – остановил вопрос отца.
– Досужее любопытство.
– Дыры в заборе больше нет. И за ворота ты не выйдешь. Кстати, об этом… Ключ от ворот в течение пяти интеров должен оказаться на моем столе.
– Что?
– Ты слышала. Если не понимаешь словами, значит, будем учить делом. Мы были слишком милостивы к тебе.
– Ты не можешь запереть меня здесь!
– Могу.
– Папа!
– У тебя есть обязанности, Корнелия! И ты их не выполняешь! Думаешь, я буду вечно тащить тебя на своем горбу? Ты должна найти себе приличную партию, родить детей и стать хорошей женой, а не шататься неизвестно где!