Аладдин
Шрифт:
Султан продолжал:
– Более благородного и искреннего юноши я ещё не встречал. Я счёл бы за честь назвать тебя своим сыном, если кое-кто этого пожелает.
Жасмин покраснела ещё сильнее и поймала взгляд принца. Она не могла не заметить, что, хотя ему только что дали разрешение жениться на ней, он не выглядел счастливым. Напротив, казалось, это причинило ему... боль?
* * *
Аладдину и вправду было больно. Не физически, хоть ушибы от кулаков стражников, падения с высоты в воду и отчаянной борьбы
Он пожал руку султану и дежурно стиснул ладонь Жасмин, будто его телом управлял кто-то другой. Когда и отец, и дочь обращались к нему, до него доносились лишь пустые звуки, в ушах стучала кровь, заглушая всё остальное. Наконец попрощавшись с ними и отправившись в свои покои, он почувствовал себя совершенно измученным.
Джинн, казалось, тоже был расстроен.
– Не могу поверить, что ты ей во всём не признался! – проговорил он.
Аладдин изумлённо уставился на него. Джинн, это серьёзно? Разве его не было в зале?
– Султан только что сказал, какой я честный и благородный... – Закончить он не смог, осознав всю горькую иронию ситуации.
Джинн пожал плечами.
– Ты не станешь ни честнее, ни благороднее, если будешь с этим тянуть.
Аладдин сделал глубокий вдох. Волшебник был прав. В дальнейшем расхлёбывать кашу легче не станет. Ложь будет расти, словно снежный ком. Чем скорее он распутает этот клубок, тем лучше. Но он не был готов признаться ей. По крайней мере пока.
– А когда? – спросил Джинн, услышав, что Аладдин намерен подождать.
– Когда придёт время, – ответил тот.
Джинн прищурился. Под его взглядом Аладдин нервно переступил с ноги на ногу. Маг был не дурак. Он прожил сотни лет, знал, когда человек обманывает. Аладдин врал не только Жасмин и её отцу, но и себе самому. Врал во всём.
– Просто они все считают меня... – начал было он.
– Тем, кем ты не являешься на самом деле, – закончил за него Джинн. Он покачал головой, в глазах читалось разочарование. – Некоторые люди называют это ложью. Я начинаю думать, что ты вообще не собираешься открывать им правду.
Аладдин хотел было возразить, но слов не нашлось.
Джинн качал головой.
– Судя по всему, и то, что ты говорил тогда в пустыне, – сказал он, – что «своим третьим желанием я освобожу тебя» – это тоже ложь. – Он не обратил внимания на слабые протесты Аладдина Подняв руку, волшебник заставил юношу замолчать. – Помнишь, я говорил, что меня вызывают люди определённого типа? Помешанные на деньгах и власти.
Аладдин кивнул.
– Вот в чём проблема этих людей. Им всегда мало, потому что они неспособны почувствовать удовлетворение. Им вечно чего-то недостаёт, в основном порядочности. Когда я увидел тебя, то решил, что тебя отправил в пещеру добывать лампу кто-то другой – настолько ты был не похож на моих обычных хозяев. А сейчас я вижу, что и ты сам становишься таким же.
Эти слова ударили Аладдина, как пощёчина. Неужели Джинн прав? Он действительно становится таким? Он не хотел никому причинять
– Ты не понимаешь! Люди вроде меня никогда ничего не получают, если не притворяются.
– Может, это ты не понимаешь, – отрезал Джинн, – чем больше ты получишь, притворяясь, тем меньше у тебя на самом деле останется. – Он сделал паузу, надеясь заметить искру осознания в глазах Аладдина, но тот даже не смотрел на него. – Знаешь, за все десять тысяч лет я ни разу не назвал хозяина другом. Ради тебя я нарушил правила. Спас тебе жизнь. И ради чего? – Разочарованно покачав головой, Джинн, превратившись в струйку дыма, исчез в лампе.
– Эй! – Аладдин поднял лампу и прокричал в неё. – Я ещё не закончил говорить с тобой! – Но Джинн оставался внутри и молчал как убитый. Молодой человек со злостью убрал лампу в сумку. Надо было срочно куда-то выйти. Ему казалось, что комнаты давят на него. Он посмотрел на Абу и на Ковёр и махнул им. – Пошли, – скомандовал он.
К его удивлению, Ковёр не сдвинулся с места. Вместо этого он отвернулся в другую сторону. Абу просто стоял, глядя на него большими грустными глазами. Было ясно, что ни тому, ни другому его поведение удовольствия не доставило. Аладдин прожёг взглядом Абу. «Предатель», – подумал юноша и, повернувшись спиной, вышел из комнаты. Он и без них обойдётся. Никто ему не нужен. Надо просто выбраться отсюда. И как можно скорее.
Он сделал всего несколько шагов, когда услышал за спиной бормотание обезьянки. Подождав, не оборачиваясь, он почувствовал, как друг вспрыгнул ему на плечо. Ну что ж, по крайней мере он не совсем один. Они вместе покинули дворец и направились в город.
Прошло всего несколько дней, но улицы показались Аладдину совершенно чужими. Идя по переулку, он обратил внимание, какой город грязный по сравнению с дворцом. Воздух здесь был наполнен запахом отбросов, а в дворцовом саду – ароматом цветов. Он не мог вернуться ко всему этому. Просто не мог. Не после того, как познал вкус другой жизни.
– За кого он себя принимает? – на ходу обратился Аладдин к Абу. Уход из дворцовых покоев как-то не очень помог забыть ссору с Джинном. – Он должен мне служить, правда же? – Размашисто шагая вперёд, он не обратил внимания на старика с протянутой рукой, который вышел из тени в надежде получить подаяние. Аладдин заметил нищего, только когда столкнулся с ним и грубо отпихнул. – Смотри, куда идёшь! – бросил он и пошёл дальше, даже не оглянувшись. – Я такой же, каким был всегда. В душе. Правильно? – обратился он за подтверждением к Абу. Обезьянка не пищала и не бормотала. Просто отвела глаза и смотрела в землю.