Алая графиня
Шрифт:
Священник взял меня за руку и повел за гробом. Когда я выходила из церкви, высокая женщина под вуалью поднялась и почтительно замерла.
На кладбище мы подошли к глубокой яме, рядом с которой возвышался курган красноватой глины, могильщики ждали нас, опираясь на лопаты. Гроб поставили на веревки, и могильщики спустили его в яму. Маттео положили так, чтобы его лицо было обращено на восток, поскольку Христос появится оттуда, когда вернется воскрешать мертвых.
Лоренцо с молодым человеком стояли рядом с женщиной в вуали, поддерживая ее под руки. Хрупкий пожилой мужчина остановился рядом
Я с недоумением слушала, как священник говорил о святой Марфе, твердо верившей в то, что брат ее действительно восстанет из мертвых.
Наконец он перекрестил могилу и произнес нараспев:
— Requiem aeternam dona ei, Domine, et lux perpetua liceat ei…[4]
Все кончилось. По жесту священника я взяла горсть холодной сырой земли и бросила на гроб Маттео. Остальные участники церемонии смотрели на меня, сомневаясь, следовать ли им моему примеру.
Я обернулась к ним, указала на глиняный курган и предложила:
— Прошу вас.
Женщина взяла горсть земли, мужчины последовали ее примеру. Когда я протянула священнику монету за службу и кошелек брату Доменико от Боны на нужды монастыря, могильщики спешно приступили к работе.
Я приблизилась к остальным участникам похорон и спросила:
— Сер Лоренцо, не могли бы мы поговорить наедине?
Он кивнул и подошел ко мне. Мужчины и женщина под вуалью сделали несколько шагов назад, когда Лоренцо завел меня за голое дерево, покрытое розовыми бутонами, успевшими набухнуть по причине необычно теплой погоды. Я старалась не вздрагивать от грохота земли о гроб мужа.
— Я был сражен вестью о смерти Маттео, — сказал Лоренцо.
Его уверенность в себе и невозмутимость куда-то разом исчезли, широкие плечи поникли от горя.
— Мы узнали об этом от настоятеля монастыря несколько дней назад. — В сосновый гроб звучно ударил камень, Лоренцо через плечо взглянул на могильщиков, затем снова повернулся ко мне. — Когда это случилось? Он болел?
— В ту ночь, когда вы уехали в Милан, — ответила я. — Сер Лоренцо, мой муж был отравлен. — Я старалась говорить спокойно, но на последних словах мой голос сорвался.
Лоренцо Великолепный тяжко вздохнул и отвернулся, но я успела заметить, что он подавлен и смущен. Минуту Медичи стоял молча, глядя на церковные шпили, видневшиеся вдалеке. Потом он взял себя в руки, снова повернулся ко мне и прошептал:
— Какая жалость.
— Умирая, он попросил меня передать несколько слов только вам одному, — продолжала я. — Муж сказал: «Передай Лоренцо: „Волчица и Ромул хотят уничтожить тебя“». Мне следовало сообщить об этом раньше, но я не могла довериться бумаге. Маттео попросил привезти его сюда, в Сан-Марко, и я постаралась сразу же исполнить эту просьбу, но герцог не захотел меня отпустить.
Лоренцо смотрел куда-то вдаль, мимо меня, стиснув зубы, отчего нижняя челюсть выдвинулась вперед на целый палец. У него на скулах играли желваки.
— Этого я и ожидал, — произнес он тихо. — Я должен попросить прощения, мадонна Дея, за то, что вовлек тебя в столь грязное дело.
— Но кто такие Волчица и этот Ромул? — Я старалась, но не смогла скрыть горечь
Он все услышал, хотя и не подал виду, но что-то в нем дрогнуло.
— Поверь мне, мадонна, Маттео умер не напрасно. Те, кто виновен в его гибели, в свое время понесут за это наказание. Но я предам память Маттео, если сейчас открою все подробности. Ведь тогда ты окажешься в серьезной опасности и твои страдания только усилятся.
— Значит, его действительно убили! — Я горько всхлипнула, задыхаясь. — Вы знаете, кто его убил, но не скажете мне!
Он дал мне минуту, чтобы успокоиться, а затем очень тихо спросил:
— Мадонна, ты доверяла Маттео?
— Конечно! — резко ответила я.
— Из всех людей в этом мире он направил тебя ко мне, послал сюда, в Сан-Марко. Маттео не упоминал, что эту обитель и церковь содержим мы, Медичи? Мой дед Козимо восстановил монастырь, превратившийся в руины. Он часто бывал здесь в последние годы жизни, молился в одной из келий. В Сан-Марко ничего не происходит без ведома нашей семьи. Маттео направил тебя сюда, потому что доверял мне безоговорочно. Разве ты, мадонна Дея, не веришь мне? Мы, Медичи, были для Маттео почти родной семьей… Но я сообщаю об этом под строгим секретом, так же как твой муж говорил об опасности, грозящей мне.
Мои слезы уже не были злыми, и когда Лоренцо протянул мне руку, я приняла ее.
— Идем, — успокаивающим тоном предложил он. — Я познакомлю тебя с родными и одним нашим горячо любимым другом, который обожал Маттео.
Он подвел меня к людям в трауре: женщине с темной вуалью, приятному молодому человеку и маленькому хрупкому господину преклонных лет с седеющими рыжеватыми волосами.
— Это мадонна Дея, жена Маттео, — сказал им Лоренцо.
Он явно подчеркнул слово «жена» и выразительно посмотрел на мужчин, словно предостерегая их. Они в ответ сдержанно закивали, а женщина развернулась ко мне и подняла вуаль.
Она была седоволосая, элегантная, с очень большими глазами с тяжелыми веками и острым подбородком. Дама была бы красива, если бы не поразительный нос, длинный, сужающийся к концу и опасно скошенный набок. Как и кедр в монастырском саду, ее лицо показалось мне странно знакомым.
— Моя дорогая!.. — произнесла она сердечно.
Голос у нее был трескучий и гнусавый, как у Лоренцо, однако с такими живыми и богатыми интонациями, что о тембре я как-то сразу же забыла.
— Я Лукреция Торнабуони, мать Лоренцо и Джулиано Медичи. — Она указала на сыновей, а затем на невысокого пожилого человека. — Это наш добрый друг Марсилио.
— Марсилио Фичино, — представился тот сиплым от слез голосом. — Я давно знал Маттео и постоянно переписывался с ним. Он никогда не упоминал обо мне?
Я вспомнила о переводе Ямвлиха и письме, приложенном к манускрипту, потом сказала:
— Мне знакомо ваше имя, но ничего больше.
Мадонна Лукреция шагнула ко мне и взяла за руку. Ее ладонь была прохладной и жесткой, зато глаза и голос притягивали, словно теплый очаг зимой.
— Мы познакомились с Маттео, когда он был еще ребенком. Сегодня мы решили устроить небольшую тризну по нему, только для самых близких, и сочтем за честь, если ты присоединишься к нам.