Алая нить
Шрифт:
– Все равно, – упрямится Хосе, – ты все это могла отснять на Домбае: и уборку улиц, и чистку крыш, и «конкурс чтецов». Сибирь и Москва – напрасная трата времени.
– В Москве – хорошая техника и широкие проспекты, а в Сибири снег другой.
– Чего? Как это другой?
– Я читала, что там, бывает, с неба падают снежинки диаметром до тридцати сантиметров. И это похоже на огромные, пушистые белые меховые шапки.
– Там не было такого.
– Не было. Но нам могло повезти.
– Ты сумасшедшая!
– Поосторожней, если не хочешь оказаться в Якутии.
– А
– Минус сорок, и вместо снега на лицо будут падать острые иглы льда.
– Нет уж, лучше в ЮАР!
– А что в ЮАР?
– Сильнейший снегопад, размыты дороги. В общем, Мерида месяц назад.
– Откуда ты знаешь?
– С утра сказали на «Евроньюс».
– И ты молчал?! – Лола быстро набирает номер в мобильном и обращается к администратору телекомпании в далекой столице штата Юкатан: – Анхелика, милая, мне срочно нужны два билета Москва – Йоханнесбург или Москва – Кейптаун.
– Нет, – стонет Хосе, а Лола, сияя, подмигивает:
– Да!
4
– …Нет, я не чи-тал Дось-то-евсь-ко-го.
Соня не слышит, что последнюю фразу студент повторяет уже в четвертый раз. Заданный текст осилен, и группа ценителей русского языка ожидает ее реакции. Преподаватель не следит за правильностью диалога, мысленно она проговаривает совсем другое.
– Соня? – Тоненькое, неуверенное и счастливое.
– Здравствуй, мой хороший. Это мама. Как у тебя дела? Ты кашку кушаешь?
– Дя.
– Бабушку слушаешься?
– Дя.
– Кто разговаривает с Микой?
– Соня.
– Я уже скоро приеду, милый. Мама так по тебе соскучилась. А ты по мне?
– Дя.
– По кому ты соскучился?
– Соня.
– Что тебе привезти, родной?
– Поню.
– Ты хочешь пони? Мама привезет тебе пони, договорились?
– Дя.
– Кто привезет Мике пони?
– Соня.
– Со-ня, – осторожно трогает ее за плечо удивленный студент, – ми за-конь-чи-ли.
– Да? Извините? Где мы остановились?
– Нет, я не чи-тал Дось-то-евсь-ко-го.
– Очень хорошо. То есть если не читали Достоевского – это плохо, а произнесли вы хорошо.
– Я чи-тал, там то-же би-ла Со-ня.
– Да? Ах, ну да, Мармеладова.
– Лю-би-ла Ро-ди-о-на.
– Да. Точно.
– Но ви с ней не по-хо-жи.
– Наверное, нет.
С литературными персонажами Соня себя не сравнивала, тем более с такими. Школьная программа, вихрем проносящая подростков по классике, оставляет воспоминания о «живодере» Герасиме, «недалекой» Наташе Ростовой, «проходимце» Печорине и «проститутке» Сонечке Мармеладовой. Историк Зырянская, конечно, понимает, что все они – герои своего времени, но размышлять о писательском замысле и истинном характере произведений у нее нет ни сил, ни времени, ни желания.
– Ви дру-га-я.
– Надеюсь. К тому же, насколько я помню, героиня Достоевского была блондинкой с голубыми глазами, чего обо мне никак не скажешь.
Несколько продвинутых учеников благосклонно смеются. Остальные
– Ладно, оставим это. У нас не урок русской литературы, в которой я, признаться, не слишком сильна, – говорит Соня на немецком, – давайте перейдем к следующему диалогу.
– Мармеладова – покорная, идущая на поводу у судьбы, – упрямо продолжает искать отличия австриец уже на родном языке.
– А я нет?
– Думаю, нет. Вы приехали в чужую страну, работаете, идете к намеченной цели. Разве обстоятельства могут заставить вас свернуть?
«Еще как!»
– Я не знаю.
– Героиня Достоевского не ищет выхода, идет по самому легкому пути.
– Мне не кажется, что выбранный ею путь был таким уж легким. Напротив, – все же вступает Соня в полемику, внезапно ощутив необходимость защитить до того не очень приятный ей персонаж. Или, может быть, ей хочется оправдать себя? – Мармеладова – добрая, искренняя, честная, чистая, если хотите. Именно она, а не прозорливый следователь заставляет Раскольникова признаться и раскаяться. А что касается рода занятий, так иного способа избежать голодной смерти у нее действительно не было.
– Она просто не задумывалась о других возможностях.
– Вы считаете, они существуют всегда?
– Абсолютно.
Соня с грустью смотрит на самоуверенного максималиста. Как знать, найдет ли он вариант для ее истории?
– Представьте себе, что необходимо собрать деньги на лечение больного ребенка. Вы знаете, как это сделать незаконным путем, а альтернативы придумать не можете. Недвижимостью вы не располагаете.
– Что если продать московскую квартиру, мама? Я бы хотела избавиться от своей доли.
–Ты с ума сошла, Соня! А что, если завтра я захочу вернуться на Родину? Об этом не может быть и речи. Я никогда не соглашусь!
– Работать, чтобы собрать необходимую сумму, вам придется очень много лет, стоять на паперти – и того дольше. Кредит вам не дают.
–Извините, мадам. К сожалению, банк не считает вас надежным клиентом.
–Но я все отдам.
–Я нисколько не сомневаюсь в вашей платежеспособности, но банку нужны гарантии.
–У меня же есть доля в московской квартире!
–В квартире прописан несовершеннолетний ребенок, и даже в случае вашей несостоятельности жилье останется за вами. Наших юристов такая собственность не устраивает.
–У меня прекрасные поручители!
–Профессор университета, чей месячный оклад не составляет и сотой части от суммы, которую вы просите, и богатый американец, чьи адвокаты не дадут отщипнуть ни крупицы от его состояния. Кстати, почему бы вам просто не занять у него денег?