Альда

Ищенко Геннадий Владимирович

— А если я не тот, за кого себя выдаю? Если я вовсе не дворянин?

— Разве для меня ты от этого станешь хуже? Скажи, ты ко мне как относишься? Я тебе хоть немного нравлюсь?

— Кажется, я впервые в своей жизни влюбился, — честно ответил он то, что чувствовал.

— Я так рада! — засмеялась Глера, тесно к нему прижавшись и ловя ртом его губы.

— Не сейчас. Извини, но я совершенно пуст. Давай сейчас оденемся, сделаем все, что нужно и до утра расстанемся. Никто не должен знать, что между нами что-то есть.

Они быстро надели одежду и вышли в коридор.

— Нам надо пройти в трапезный зал, — сказал Салан. —

Как это сделать, чтобы не попасться охране?

— Какая охрана? — удивилась Глера. — Пост есть только возле покоев отца, и один стражник дежурит в коридоре у дверей матери и Вельта. А слуги сейчас все спят, даже повара, слишком рано еще.

— Тогда давай ты пойдешь вперед, а я шагах в тридцати сзади. Если тебя все же кто-то встретит, то никто ни в чем не заподозрит, и вопросов задавать не будут. А я успею укрыться в одной из стенных ниш. Они у вас здесь почему-то повсюду.

— Это все дед моего отца, — тихо засмеялась Глера. — Он строил этот замок и считался большим любителем скульптуры, а, может быть, им и был. Раньше во всех нишах стояли скульптуры, которые он приволок из военных походов и купил у имперских купцов.

— Разве они торгуют скульптурами? — удивился парень.

— Обычно нет, эти привезли под его заказ. Ладно, я пошла.

За все время пути им никто не встретился, дверь трапезного зала была открыта.

— Как часто чистят стул твоего отца?

— А зачем его чистить? Чистят столы и моют посуду, а стул могут чистить, если кто перепил и излил содержимое желудка или опрокинул вино. Но такого у нас уже давно не было. Отец не любит пьяниц. Пока был дома старший брат, вино к обеду вообще не подавали, и отец пил его у себя.

— Очень хорошо, что здесь мягкая обивка, — Салан ненадолго наклонился над стулом графа. — Все, можем уходить.

— Что ты сделал?

— Закрепил в обивке рыбную косточку, смазанную ядом. Укол будет слабым, а граф наверняка посчитает это случайностью. Вчера за обедом была рыба. Ее у вас часто подают?

— Где-то раз в три дня. Отец ее, кстати, любит. Как быстро действует яд?

— Очень быстро. У человека просто отказывает сердце. На обычное отравление это совершенно не похоже. У вас врач есть?

— Конечно. Отец его специально поселил в замке из-за матери. Она очень трепетно относится к своему здоровью.

— Как ты думаешь, как она отреагирует на его смерть?

— А тут и думать нечего. Она придет в ярость и будет искать виновного. А вообще все будет зависеть от завещания графа. Раньше оно было на Альта, но, по слухам, не так давно отец переписал его на Вельта.

— Тогда тебе надо будет сделать следующее…

Несмотря на ночные бдения, проснулся Салан довольно рано и до прихода служанки успел привести себя в порядок. Время до завтрака еще было, и служанка, сделав вид, что забыла его вчерашнее поведение, стала активно заигрывать с парнем с целью довести свои шалости до известного финала. В его планы такое не входило, да и подло было по его понятиям забавляться с другой, после того, что у него было с Глерой. Ловко уклонившись от близкого контакта, он выскочил в коридор, оставив недовольную девицу заниматься уборкой комнаты. В трапезный зал он шел не торопясь, с таким расчетом, чтобы прийти туда одним из последних. Переглянувшись с Глерой, он занял свое место за столом. Поприветствовав всех и получив в ответ нестройное многоголосое пожелание здоровья и долгих

лет, граф опустился на свой стул и досадливо поморщился от укола. Немного приподнявшись, он пошарил рукой в больном месте и, прихватив пальцами, вытащил из штанов рыбную кость и бросил ее на пол. Пробурчав что-то по поводу нерадивых слуг, граф налил себе в кубок вина, не торопясь его выпил и принялся за еду. Все остальные тоже начали есть. Некоторое время ничего не происходило, слышалось только чавканье и звон посуды. Внезапно граф откинулся на стуле, отшвырнул на стол ломоть мяса и рванул рукой ворот камзола так, что на пол полетели пуговицы. Его лицо налилось бледностью, рот судорожно пытался открыться то ли что-то сказать, то ли просто вдохнуть воздух. В следующее мгновенье он ничком упал лицом на блюдо с нарезанным мясом, опрокинув на пол стоящий рядом пустой кубок. Звон упавшего кубка слился с испуганным криком графини. К графу подбежал управляющий, приподнял его тело и облокотил на стул. Широко раскрытые остекленевшие глаза графа не оставляли никакого сомнения в том, что их обладатель мертв, но Эрик все-таки приложил пальцы к виску своего господина, немного подержал и сказал то, что и без него всем было уже ясно:

— Граф мертв!

— Его отравили! — с исказившимся от гнева и страха лицом закричала графиня. — Где слуга, который разливал вино? Немедленно приведите!

Растерянные придворные притащили пожилого слугу, которого заставили тут же пить вино из кувшина, откуда наливал себе граф. Слуга пил с обреченным видом, пока не выпил все. Некоторое время все ждали, но выпивший умирать не собирался, проявив только признаки сильного опьянения.

— Он принял противоядие! — закричала Ольма. — Его надо казнить!

— Может быть, вначале допросить, кто ему велел это сделать? — благоразумно предложил кто-то из придворных.

— Да, сначала допросить, а потом непременно казнить!

— Давайте позовем врача, — предложила Глера. — Может быть, он нам скажет, отчего умер отец?

— Да, надо позвать врача, — ухватилась за это предложение графиня. — Почему, кстати, его не было за завтраком?

— У врача несварение и ему готовили на кухне отдельный завтрак, — пояснил управляющий.

— Он тоже в сговоре! — опять закричала графиня. — Врач дал слуге яд!

— Надо все-таки его сначала позвать и выслушать заключение, — с настойчивостью, которой от нее никто не ожидал, сказала Глера. — А потом уже будем решать. Уважаемый, Эрик, пусть быстрее приведут врача.

Графиня замолчала, почти со страхом глядя на дочь, и не стала мешать управляющему, когда тот направил одного из слуг за врачом. Вскоре тот прибыл и сразу занялся осмотром тела графа.

— Слуга выпил вино из того же кувшина? — спросил он.

— Да, — ответила Ольма. — Но противоядие…

— Никакое противоядие не снимет все симптомы отравления, если сразу принять большую порцию яда. Ваш муж отпил совсем немного вина и почти сразу же умер. А слуга вылакал почти полный кувшин, и только мертвецки пьян.

Слугу действительно развезло, ноги его уже не держали, и, положенный на пол, он моментально заснул.

— Никаких признаков отравления я вообще не вижу, — категорически заявил врач. — А если не верите мне, можете послать в город за кем-нибудь из моих коллег. Они вам скажут то же самое. Скорее всего, у графа просто не выдержало сердце. В последнее время он мне на него жаловался.