Алек
Шрифт:
— Они нас подловили, — пробормотала я.
Брона рассмеялась, а затем позвала на помощь, когда ей стало тяжело меня нести. Мгновением позже вокруг меня обернулась чья-то рука.
Я взглянула на Алека и улыбнулась, пока он удерживал меня рядом с собой. Брона держала меня за руку, которая все еще лежала на ее плече, помогая Алеку поднять меня по лестнице «Тьмы».
— Может ты понесешь меня? — спросила я Алека.
— Нет, ты должна оставаться в сознании.
— Я буду в сознании, обещаю, твой голос не даст мне заснуть.
—
Я взглянула на него сквозь головокружение.
— Продолжай этот сарказм, и я оставлю маленькие следы на твоем лице.
Алек посмотрел на меня и улыбнулся.
— Ты совершенство.
— А ты придурок.
Он рассмеялся. — Я Слэйтер, конечно же, я придурок.
— Точнее и не скажешь, — рассмеялась Брона.
Мы молча выбрались из клуба, вокруг было уже темно.
Я посмотрела на ночной город, мерцающий теплым светом, а затем взглянула на темное небо и глубоко вздохнула.
— Я рада, что все закончилось.
— А я рада, что Марко мертв, — пробормотала Брона.
Я посмотрела на нее, раскрыв глаза от удивления.
Она вздохнула.
— Я не злая, просто мир стал лучше без этого человека.
После нескольких коротких встреч с Марко, я могу только согласиться.
— Надеюсь Эйдин и Шторм в порядке.
— Ты слышала Кейна, с ними все хорошо. А твой щенок вместе с Эйдин и Бранной.
Я покачала головой. — Это-то меня и беспокоит, Шторм ненавидит Эйдин.
— Во сколько, Бранна сказала, мы должны быть на ужине? — спросила меня Эйдин.
— В пять, — ответила я.
Уже половина пятого, братья убьют нас. Бранна никому не позволит сесть за стол, пока мы не появимся.
Я посмотрела на Эйдин и улыбнулась, она нервничала. На ее лице все еще виднелись синяки, но они быстро заживали. Я чувствовала себя ужасно, из-за того, что ей пришлось пережить. Конечно, синяки и порезы, которые она получила в ночь нашего с Алеком знакомства, почти прошли, но теперь пострадала другая сторона ее лица.
Бедная девочка.
— Они поймут, мы были со Штормом.
— Ты была со ним с десяти утра.
Я пожала плечами.
— И что? Десять дней назад в него стреляли, оставь его в покое. Он еще не пришел в форму, поэтому все еще в ветлечебнице.
Эйдин заворчала.
— Он пользуется своим положением, я тебе говорю! Я видела, как он сидел, но, когда ты посмотрела на него, он быстренько улегся и начал жалобно скулить, пытаясь вызвать сочувствие. И кстати, в этой клинике, он с легкостью набрал почти пять килограмм.
Я рассмеялась.
— Ты сходишь с ума.
Эйдин как всегда была им недовольна,
Все вернулось на круги своя. Десять дней назад меня похитили, но сейчас по мне этого даже не было видно. Дядя Брэндон сказал «не беспокоиться» и что он сам «все уберет». Я понятия не имела, что он сделал с телами Марко, Тоби и Томаса, и не хотела ничего знать, так что меня устраивало держаться в неведении.
Первые несколько дней после инцидента я очень нервничала и почти не спала по ночам. Мой дядя и братья Слэйтеры посоветовали мне двигаться дальше, это я и пыталась сделать.
— Что что вытворяешь? — внезапно закричала Эйдин, изумленно уставившись на машину, которая нас подрезала. — Какого черта?
Я фыркнула и опустила перед собой козырек, чтобы взглянуть на свое лицо. Когда увидела свое отражение, поморщилась. Мне пришлось наложить пять швов на бровь, но это было ерундой по сравнению с отеком и синяками на лице. К счастью, уже почти ничего не болело, и выглядело гораздо хуже, чем казалось.
— Я превысила скорость почти на пятнадцать километров, это все еще медленно для тебя? — прокричала она.
Я хмыкнула и подняла козырек.
— Где, черт возьми, эти придурки получили свои права? — огрызнулась Эйдин.
Я прикусила губу, когда машина перед нами, сменила полосу движения, не включив сигнал поворота. Лицо Эйдин так покраснело, что мне показалось, будто ее голова сейчас взорвется. Я с весельем наблюдала, как она опустила окно и заорала:
— Спасибо за поворотник, задница!
Я не выдержала — буквально катаясь на своем месте от смеха.
— Это что, Гарда (прим. пер. — полиция Ирландии официально называется Гвардией — Garda S'ioch'ana na h'Eireann — «Гвардия Покоя Ирландии», в обиходной речи «garda» — «гарда») позади нас? — пробормотала Эйдин, проверяя зеркала. — Черт, это Гарда!
Я услышала сирену и засмеялась сильнее.
Нас точно арестуют.
— Кила задери платье! — зашипела Эйдин, съезжая на обочину.
Я уставилась на нее и спросила:
— Прости?
Она не сводила глаз с зеркала заднего вида, пока расстегивала несколько верхних пуговиц на своей блузке.
— Там двое полицейских, и они мужики. Я немного приоткрою сиськи, а ты свои ноги. Задери. Вверх. Свое. Платье!
— Ты меня разыгрываешь?!
Она метнула взгляд в мою сторону.
— Похоже, что я шучу?
Нет, не похоже, и это меня пугает.
— О Боже мой! — сорвалась я.
Господи, прости меня.
Немного подвернув платье, я открыла свои ноги. Затем посмотрела вперед и подпрыгнула от неожиданности, когда в окно со стороны Эйдин постучали.
— Добрый день, сэр, могу я вам чем-нибудь помочь?
— Хм... ну… вы знаете, с какой скоростью ехали?
— Нет, сэр.
Взглянув на нее, я заметила, как она выпячивала свои сиськи.