Альфа
Шрифт:
— Ух, ты, — заговорила я. — Удивительно, – слишком хрипло сказала я.
— Ты никогда не пила такого вина, верно?
Я пожала плечами.
— Думаю, что нет. Я имею в виду, я пила вино прежде, однозначно. Но у меня никогда не было бутылки, которая стоит дороже, чем, двадцать долларов.
— Ха-а,— голос его был откровенно насмешливым. — Это не вино.
— Ну, это то, что у меня было. Я могу определить разницу на вкус.
— Это хорошо. Если бы ты сказала что-то вроде «вино — это всего лишь вино», — мне пришлось бы пересмотреть свои взгляды. — Он засмеялся, превращая это в шутку, но я подумала об этом
— Ты бы просто отправил меня домой? — Я почувствовала поверхность стола под моей рукой, и осторожно поставила свой бокал. — Может быть, мне следовало бы притвориться, что нет разницы.
— Это была шутка, Кайри.
— Правда?— Я повернула голову, как будто смотрела на него. По привычке.
Его теплые пальцы коснулись выбившейся пряди моих волос и убрали ее.
— Да. Это так. Мне нравится это. Я очень богат, так что мой дом наполнен всем самым лучшим. Но все это просто... вещи. Сами по себе они ничего не значат. Я люблю дорогие вина, потому что на вкус они лучше, чем дешевые. В любом случае, это всего лишь вино. — Его большой палец скользнул по моей верхней губе, и мне пришлось сдерживать себя, чтобы не вздрогнуть от его прикосновения, или чтобы не сжать его большой палец зубами. — Скажи мне правду, Кайри, ты бы действительно хотела пойти домой? Только и всего?
У меня не было ответа. Я попыталась незаметно увернуться от его прикосновения, расстроенная собственной реакцией на него.
— Ну? — Я слышала, как он затаил дыхание. — Ответь мне, черт побери! Если бы я сказал тебе, что ты можешь вернуться домой, прямо сейчас, не нарушая нашего соглашения, что бы ты сделала?
Я судорожно вздохнула, положив руки на стол.
— Я….
— Я не думаю, что ты бы так сделала. — Его голос был близко, так что его горячее дыхание касалось моего уха, и говорил он, чуть громче шепота. — Ты чувствуешь это. Если бы я поцеловал тебя прямо сейчас, я думаю, ты бы упала в обморок. Ты едва дышишь.
— Я дышу нормально, — солгала я. — А вы бы хотели? Отпустить меня домой прямо сейчас?
— Нет, я не думаю, что хотел бы.
— Почему бы и нет? — Эти слова я произнесла, затаив дыхание.
Его дыхание переместилось, согревая мое ухо, затем на моей щеке, и тогда, о Боже — я почувствовала его губы всего в нескольких сантиметрах от моего рта.
— Вот почему. — Наши лица были так близко, но я все равно его почти не слышала.
Мое сердце колотилось, заставляя пульсировать кровь в ушах. Моя кожа покрылась мурашками, руки тряслись. Нервы, предвкушение... страх? Разобрать, что я чувствовала невозможно. Я только знала, что боялась и хотела этого одновременно, почувствовать ощущения его губ на своих губах. Так близко. Да. Там, пожалуйста. Поцелуй, один поцелуй.
Казалось, он так долго стоял, и прошли часы, когда он затаил дыхание. Как это было возможно? Я не знаю, как его зовут. Я не знаю, как он выглядел. Я только знаю, его голос и как чувствовались его руки. Ему могло быть шестьдесят, он мог бы быть уродливым, или кем угодно. Но, так или иначе, в тот момент, расстояние между нашими губами было мизерным.
— Все что ты должна сказать это «да».— Я чувствовала, его слова больше, чем слышала. — Скажи «да».
Нет. Нет. Нет.
— Да.
Он положил ладони на мой затылок, его пальцы зарылись в мои волосы, уткнулся носом мне в ухо, и пробежал по моей
Я такая лгунья.
Это был не просто поцелуй.
Эта была власть. Контроль. Признание его требования. Я уступила ему.
Ох... какая игра. С момента, когда его губы прикоснулись к моим, я знала, что он был мастером искусства обольщения через поцелуи. Медленно, горячо, влажно, настойчиво. Наши губы сомкнулись, его руки удерживали меня на месте, не давая мне вырваться, пока он не был готов отпустить. Он целовал меня так, как будто он что-то доказывал, хотя да, он это и делал. Он доказал мне, что этот поцелуй был только началом.
У меня было много поцелуев. Было неловко и небрежно, и так интенсивно как у подростков. Были и более опытные поцелуи, страстные и преднамеренные. Были и поцелуи, которые забирали мое дыхание, поцелуи, которые заставляли меня плавиться.
Но никогда до этого момента, не было поцелуя, который заставил подавить мою волю, перестать сопротивляться, который пожирал мою способность думать, заставил меня забыть обо всем.
Я забыла как дышать; он дал мне свое дыхание, а затем забрал его обратно. Я не имела никакого контроля над моими руками. Я чувствовала их перемещение, как они поднялись, а затем ощутила грубую щетину и теплое лицо. Он не вырвался; он позволил мне прикоснуться к нему.
Это был не глубокий поцелуй, или долгий. Без языка, не вторгаясь и не требуя. Это был медленный, мягкий и любознательный поцелуй. Обещающий. Пригласительный.
Когда он отстранился, я осталась ждать, желая, продолжения. Поцелуй должен был продолжиться. Я не хочу, чтобы это останавливалось. Никто и никогда не целовал меня с такой ноткой ревности, мягкости, настойчивости, что захватывала. Я испустила вздох, шаткий, трепетный вздох.
— Вот почему.
— Ох.
— О, да.— Он снова погладил мою щеку, затем я услышала звон стекла. — Открой рот.
По его повелению мой рот открылся сам собой. Вилка коснулась моих губ и языка, и я ощутила металл, а затем лосося, идеально приправленного травами. Он откусил свой кусок, попросив снова открыть рот, вложив мне картофель с чесноком, а затем зеленую фасоль, маслянистую и хрустящую. Это была идеальная еда, полезная и сбалансированная, хотя, было очень непривычно, есть с завязанными глазами. Элиза принесла десерт, когда мы закончили основные блюда. Это было крем-брюле, густое и сладкое.
— Ты не шутил, — сказал я. — Элиза удивительный повар.
— Я выбрал ее из тысячи кандидатов. Я провел почти год, испытывая каждого претендента. Я отобрал лишь четырех, и Элиза, очевидно, является той, которую я выбрал. Она — просто чудо, правда.
— Тысячи кандидатов?
— Мммм, — он взял кусочек десерта.
— Моих личных экономок? Это были лишь те, кто сделал первоначальный шаг. Всего было около двух тысяч, более половины, из которых не соответствовали квалификации. Элиза почти все делает для меня. Она готовит, стирает, убирает, и многое другое. Она работает больше часов, чем большинство других, поэтому я плачу ей много. — Он дал мне еще ложку десерта и сказал: — Я требую совершенства, и, если я останусь довольным, я щедро вознаграждаю.