Альфасамка
Шрифт:
«Лучше горькая правда, чем сладкая ложь», — вспомнила я народную мудрость и включила ноутбук. То, что я увижу другую женщину, я знала с самого начала, и мне хотелось просто понять, кто она, как выглядит, чем она лучше меня. Но то, что я увидела, было неожиданно и очень больно. Это действительно была другая женщина. Тоже молодая еще девчонка Лена, я ее даже несколько раз видела в Думе. Она работала помощницей у одного депутат. Но это было не все. Фильм про Лену практически полностью совпадал с моим. Только главные роли играли разные актрисы. Вот Лена едет на роликах, вот она пьет вино на диване
Слезы не переставая текли по моим щекам, но тут я осознала, что Владислав поставил меня — уникальное и единственное в своем роде создание — в один ряд с другими женщинами. Он посмел уравнять меня с кем-то еще. Я почувствовала, как внутри начинает закипать злость. Сначала я представляла, как приду, кину ему в лицо эту карту и гордо удалюсь. Но теперь мне этого было мало. Владислав задел меня за живое, и все мое существо требовало мести. Более страшной, чем просто прислать Лене фильм с моим участием.
— Подумай, дорогая, соберись, — сказала я себе. — Что этот придурок теряет? Только двух подружек. А скорее всего, даже одну. Он всегда наплетет Лене, что я его бывшая и злюсь потому, что он выбрал не меня, а ее.
Действовать надо было спокойно и обдуманно. И ни в коем случае нельзя, чтобы он обо всем догадался. Всю ночь я придумывала различные планы мести, один фантастичнее другого. Но месть — это, как известно, блюдо, которое надо есть исключительно в холодном виде. Поэтому я поняла, что сначала надо остыть. Погасить эмоции и действовать разумно.
Я приняла следующее приглашение Владислава встретиться и вернула Ленину карту памяти на место в ящик. Первым делом мне надо было прекратить с Владиславом интимные отношения, оставив его при этом испытывать чувство вины. Это было делом техники. Через неделю я «случайно» столкнулась с Владиславом и Леной на выставке в модной галерее, куда пришла вместе с подружкой. Он нежно обнимал ее за талию и что-то шептал на ухо. В точности так, как и мне обычно. Этого было мало. Подождав, пока он ее поцелует, я подошла с подругой поближе. Когда Владислав поднял глаза, он сразу увидел меня. Какое же у него было лицо! Я еле сдержала смех. Он реально испугался. Вытаращил глаза и молча стоял. Лена ему что-то говорила, а он смотрел на меня, я на него. Потом я повернулась, взяла за руку свою подругу и потащила ее к выходу.
Через пару минут я получила сообщение: «Это не то, что ты думаешь!»
Я не стала ничего отвечать. На следующий день на работе мой начальник сказал, что вечером я иду с Владиславом на какое-то мероприятие.
На встречу он пришел с огромным букетом цветов и долго пытался мне объяснить, что я все не так поняла и что это была его родственница.
— Владислав, — ответила я, — эта девушка — Лена из Госдумы. Я ее знаю. Она не твоя родственница. И ты обнимал ее и целовал в губы. Точно так же, как делал это со мной пару дней назад на этой же самой выставке! Будь мужчиной, признай, что ты мне изменяешь, не пытайся сделать из меня дуру!
— Малыш, прости, —
— Ты мне сделал очень больно, — сказала я Владиславу. — Не могу тебя пока видеть. Прости.
Я повернулась и ушла. Не скажу, что мне совсем не было больно. Было. И еще как. Но когда первые слезы ушли, стало понятно, что гораздо больше во мне злости, чем боли.
Увольняться я не спешила. Зачем? У Владислава при виде меня лицо делалось очень виноватым, и он спешил спрятать глаза. Мне оставалось лишь тяжело вздыхать, намекая на возможные слезы, и он сразу ретировался. Постепенно я набиралась опыта и становилась специалистом в области связей с общественностью. А еще я ждала своего звездного часа, когда смогу отомстить Владиславу по полной программе. Шанс мне представился всего лишь через пару месяцев.
Все это время я работала практически без выходных, успевая только ездить на учебу. Близились выборы новой Госдумы, и заказов хватало. И вот однажды мой начальник объявил, что в связи с нехваткой специалистов и лиц, которым можно доверять, мне поручают самостоятельный проект — заниматься избирательной кампанией одного кандидата в депутаты. Это был богатый предприниматель пятидесяти семи лет, который заработав много денег, недавно отошел от бизнеса и теперь решил податься в политику. Таких в нашем агентстве очень любили. С одной стороны, они считали каждую копейку, но с другой — эти копейки у них имелись, и они готовы были заплатить за результат.
Вот такой мне достался проект. По имени Василий Петрович. Мы с ним познакомились и сразу сдружились. Он признался, что я напоминаю ему его младшую дочь, а я это сходство взяла на вооружение и активно им пользовалась. Через месяц совместной работы мне стало понятно, что время пришло. Однажды, когда мы встречались с Василий Петровичем вне офиса и обсуждали смету кампании, я прямо сказала ему, что могу сделать все то же самое вне агентства за половину объявленной стоимости. Он замолчал, долго хмурился, изучал смету, бурчал что-то себе в усы, а потом сказал:
— Ну что же, я человек рисковый и готов сделать ставку на молодежь. Тем более, я так понимаю, в агентстве, кроме тебя, мной больше особо никто заниматься не будет.
— Совершенно верно, Василий Петрович!
— А денег сдерут в два раза больше!
— Ага! — мне оставалось лишь поддакивать, нужные выводы мой потенциальный заказчик делал сам.
— По рукам, Екатерина! Банк ваш!
Вот так я увела у Владислава его клиента. Не то чтобы это была очень серьезная месть, но по карману моего бывшего любовника она ударила. Я же за несколько месяцев заработала столько, сколько у Владислава зарабатывала бы пару лет.
Так что, получив согласие Василия Петровича, я потихоньку уволилась, быстро собрала команду и уехала с ней в регион, где мой заказчик собирался баллотироваться. Выборы мы выиграли. Василий Петрович стал депутатом и позвал меня к себе помощником. Официально эта должность оплачивалась не слишком хорошо, но мой новый шеф доплачивал из собственного кармана. По моей рекомендации он стал членом Комитета по информационной политике. Все-таки это тема, в которой я разбиралась лучше всего, а шефу было все равно.