Алхимик

Скотт Майкл

— Лучше молчи, — попросила Софи.

Колкий язычок никогда не доводил Джоша до добра. Если Софи умела контролировать ситуацию и держать язык за зубами, то ее брата так и подмывало отпустить язвительное замечание по любому поводу.

— Ты мне не указ, — фыркнул Джош, но его голос слегка дрожал.

Джош боялся змей еще с тех времен, когда ходил в поход с отцом и провалился в змеиную яму. К счастью, ядовитый гад оказался сытым и решил не обращать на него внимания, подарив мальчику несколько секунд, за которые тот сумел выбраться из ямы. После этого Джошу целый месяц

снились кошмары со змеями в главной роли, да и сейчас он видел страшные сны, если был особенно возбужден, например перед экзаменами. Вот такие огромные и похожие на змей птерозавры являлись ему в самых жутких кошмарах. Так что когда посреди ночи появились чудовища, у Джоша так дико заколотило сердце, что даже кожа на груди запульсировала. А когда многозубая морда наклонилась к нему, Джош чуть не хлопнулся в обморок. У него до сих пор по спине катился ледяной пот.

Ската повела Софи и Джоша по дому Гекаты. На этот раз они заметили какое-то движение во мраке: под ногами скрипели половицы, трещали деревянные стены, и весь дом как будто ожил и пришел в движение. А еще ребята отметили, что голоса и крики, которые они слышали раньше, замолкли.

Ската привела близнецов в пустую круглую комнату, где их дожидался Николя Фламель. Он стоял у окна, сцепив руки за спиной, и пристально вглядывался в ночь за окном. Помещение было освещено лишь огромной луной, которая уже начала клониться к горизонту. Одна часть комнаты была облита белым серебром, другая погрузилась во мрак. Скетти подошла к алхимику и встала рядом с ним. Скрестив руки на груди, она повернулась к близнецам, обратив к ним застывшее, как маска, лицо, на котором не отражалось ни единого чувства.

— Вас могли убить, — очень тихо произнес Фламель, не оборачиваясь. — Или того хуже.

— Вы не можете держать нас здесь, — тут же возразил Джош, дерзко нарушив тишину. — Мы не ваши заложники.

Алхимик бросил взгляд через плечо. У него на носу были маленькие круглые очки, и в темноте глаза прятались за серебряными кружками.

— Конечно нет, — спокойно ответил он, вдруг заговорив с французским акцентом. — Вы заложники обстоятельств и роковой случайности… Если вы верите в подобные вещи.

— Я не верю, — пробурчала Ската.

— Я тоже, — ответил Николя и обернулся.

Сняв очки, он сжал пальцами переносицу. Под его бесцветными глазами появились темные круги, и губы сжались в тонкую ниточку.

— Мы все здесь заложники обстоятельств и событий. Почти семьсот лет назад я купил с рук потрепанную книжечку, написанную на непонятном языке. В тот день я тоже стал заложником, пойманным в ловушку так же надежно, как если бы меня заперли за решеткой. Два месяца назад не стоило тебе, Джош, проситься ко мне на работу, а тебе, Софи, начинать работать в «Кофейной чашке». Но вы сделали это и из-за своего решения стоите сейчас здесь со мной. — Он помолчал и покосился на Скату. — Естественно, имеется некое учение, согласно которому вам было предначертано получить эту работу, встретить меня и Перенель и попасть в это приключение.

Ската кивнула:

— Судьба.

— Вы хотите сказать, что у нас не было свободы действий? — спросила

Софи. — Что все это должно было случиться? — Она покачала головой. — Я ни на секунду в это не поверю.

Сама мысль об этом шла вразрез со всем, во что она верила. Думать, что будущее можно предсказать, просто смешно!

— Я тоже! — вызывающе заявил Джош.

— И все же, — очень тихо продолжил Фламель, — если я скажу, что в «Книге чародея Авраама», написанной больше десяти тысяч лет назад, говорится о вас?

— Это невозможно, — выпалил Джош, внезапно испугавшись того, что это может значить.

— Ха! — Николя Фламель широко раскинул руки. — Так уж и невозможно? Сегодня вы столкнулись с натарами, крылатыми стражниками царства Гекаты. Вы слышали их голоса у себя в голове. Разве это возможно? А торк-альта? Разве они возможны? Это существа, которые не имеют права существовать вне мифа.

— А как насчет нас? — спросила Ската. — Николя почти семьсот лет, а я вообще видела взлеты и падения многих империй. Разве это возможно?

Ни Джош, ни Софи не нашлись что возразить.

Николя шагнул вперед и положил руки на плечи ребятам. Он был одного роста с ними и заглянул им прямо в глаза.

— Вам придется признать, что вы заперты в этом невозможном мире. Если вы уйдете, то подвергнете опасности свою семью и друзей и, по всей вероятности, навлечете на себя гибель.

— К тому же, — с горечью добавила Ската, — если о вас говорится в книге, вы должны были оказаться здесь!

Близнецы посмотрели сначала на Скетти, потом на Фламеля. Тот кивнул:

— Верно. Книга хранит множество пророчеств, некоторые из них уже сбылись, а другим еще только предстоит осуществиться. Но в ней недвусмысленно говорится: «двое как один».

Софи прошептала:

— И вы верите, что…

— Да, я верю, что это пророчество о вас. Точнее, я в этом совершенно убежден.

Ската сделала шаг вперед и встала рядом с Фламелем.

— И это означает, что вы особенно важны, причем не только для нас, но и для Ди и темных старейшин.

— Почему? — Джош облизал вдруг пересохшие губы. — Почему мы так важны?

Алхимик оглянулся через плечо, ища у Скетти поддержки. Та кивнула:

— Скажи им. Они должны знать.

Близнецы перевели взгляд со Скетти на алхимика. У них возникло ощущение, что сейчас они услышат нечто необыкновенно важное. Софи взяла брата за руку, и он крепко сжал ее пальцы.

— Кодекс предсказал, что «двое как один» придут либо спасти, либо разрушить мир.

— Что значит либо спасти, либо разрушить? — насторожился Джош. — Уж или то, или другое, а?

— В Кодексе используется слово, похожее на древневавилонский символ, обозначающий «либо», — объяснил Фламель. — Вообще-то я всегда полагал, что у одного из вас будет потенциал к спасению мира, а у другого — способность разрушить его.

Софи пихнула брата в бок.

— Это про тебя.

Фламель отступил на шаг назад.

— Через пару часов проснется Геката, и я попрошу ее пробудить ваши магические способности. Уверен, у нее получится. Возлагаю на это все надежды, — горячо произнес он. — Тогда мы уедем.