Алисанда
Шрифт:
Как это ни странно, теперь вся заварушка с Амулетом Мира меня привлекала. Не то, чтобы мне было очень интересно, но спасти королевство от разрухи — это же так…весело, наверное. Хотя пока ничего весёлого не наблюдалось. Единственного проводника я потеряла, теперь ещё и ушла неизвестно в какую сторону от дороги. Печально.
Внезапно деревья расступились и я вылетела на опушку леса. Посреди неё я узрела огромную скалу, никак не вписывающуюся в общий, довольно симпатичный, зелёный пейзаж. Ладно у нас есть невысокая скала, но это… Откуда они только берутся?
Сзади весело залаяли собаки.
"Ты просто ими пользоваться правильно не умеешь, — воскликнул недовольный таким раскладом Юка. — Сейчас возьмём эту высоту!"
Когти стали ещё длиннее. Я (вернее моё тело, сознание стало сторонним наблюдателем) оторвала лапу от поверхности и что есть силы вцепилась в камень чуть выше. Когти вошли глубоко. Следующую лапу я поставила ещё выше. С задними лапами случилась та же самая история.
Так и поползла я наверх под горестный вой собравшихся под скалой собак. Примерно на середине подъёма я остановилась на секунду, обернулась и продемонстрировала гончим язык. Те обиженно затявкали и попытались допрыгнуть хотя бы до моего хвоста. Не вышло.
"Ну что, поняла смысл?" — поинтересовался Юка.
Да, спасибо.
"Ну, тогда дальше сама", — и кот исчез.
Я, наученная горьким опытом, вцепилась в камень и дальше поползла вверх без посторонней помощи. Внизу завыли собаки. В их голосах было столько печали, что на мгновение мне стало жалко гончих. Им хотелось позабавиться, растерзать дикого зверя, а последний улизнул, весело махнув хвостом на прощание. От таких мыслей захотелось втянуть когти и упасть вниз, дабы доставить собачкам удовольствие. Но нет, так нельзя. Поэтому подавив в себе приступ жалости и желания пожертвовать собой ради развлечения других, я с тройным упорством принялась карабкаться по скале, благо до вершины оставалось совсем немного.
Внезапно камень шевельнулся и задрожал. Собаки дружным хором завизжали и кинулись врассыпную. Лисичка внутри меня сделала попытку рвануть за ними, но тщетно — падать с высоты нескольких метров не было желания. Ещё пару рывков, и я выбралась на ровную поверхность. Странно, мне показалось, что выступы на вершине расположены в ряд, как роговые пластины на спинах драконов в книге моих родителей. И такие же треугольные, с заострённым концом.
Камень снова дёрнулся, да так сильно, что мне пришлось вцепиться в него когтями, чтобы не упасть. Поверхность начала медленно, раскачиваясь, подниматься. Знала я, что надо было обежать его и мчаться дальше в лес, а нет же, полезла! Поверхность подо мной из каменной превратилась в чешуйчатую. Что за…? Я оглянулась. Дёрнулся, попутно срезав несколько деревьев, словно коса травинки, длинный хвост с шипами и костяным лезвием на конце. Ну хоть селянам радость, печку дровами топить. Только дотащить осталось.
Нечто отряхнулось. Я, как ни старалась покрепче вцепиться в качающуюся поверхность, соскользнула и камнем полетела вниз. Уже падая, заметила знакомый по картинкам в книжках силуэт. Дракон?
Гигантский ящер широко зевнул, демонстрируя стройный ряд острых, как пики,
Удар о землю пришёлся на плечо и голову. В глазах потемнело, я отчаянно попыталась вскочить. Но правая передняя лапа онемела, а остальные просто не слушались. Печально. Не думала, что придётся закончить жизнь с дикой болью в плече и онемевшими конечностями. Интересно, что я себе сломала и как долго это будет срастаться?
Собаки, узрев вожделённую добычу в лице меня поверженной и обездвиженной, с радостным лаем сгрудились над моей бренной тушкой, счастливо свесив языки. Из лесу послышался воинственный клич, и псы как по команде накинулись на меня. Каждый старался первым схватить лису за горло, они отпихивали друг друга, едва ли не дрались между собой. От особо удачливых я вяло отмахивалась здоровыми лапами, пряча онемевшую.
— Кто посмел разбудить меня-а-а? — разнеслось по всему лесу. Дракон явно не до конца проснулся и пребывал в полуастральном состоянии.
— Помогите! — возопила я, теша себя надеждой, что вопль из гущи собачьей своры будет услышан полусонным драконом.
— А ты кто? — удивлённо спросил он.
— Бедный несчастный дикий зверь с поломанной по твоей вине лапой! — попыталась устыдить дракона я.
— А-а-а-а… — задумчиво протянул чешуйчатый.
Послышался испуганный визг, свора быстро начала редеть. Собаки буквально выдёргивались из схватки и улетали неведомо куда. Наверняка в ближайшие кусты, хотя смотря с какой силой их отшвыривали…
Тут за хвост схватили меня и подняли в воздух. Я повисла вниз головой, глядя на изрядно поредевшую свору пытающихся дотянуться до добычи собак. Меня медленно развернули мордой к дракону. Чешуйчатый был задумчив, в золотистых глазах — пустота.
— Пусти мой хвост, оторвёшь! — возопила я.
Дракон сонно моргнул.
— А-а-а-а… — вновь задумчиво протянул он и разжал когти.
Я полетела обратно, к радостно тявкающим собакам, и вновь больно ударилась о землю, на этот раз левым плечом. Что-то опасно хрустнуло. Этот дракон меня скоро калекой сделает! Если уже не сделал.
А дракон как ни в чём не бывало принялся расшвыривать в разные стороны моих врагов. Собаки разлетались кто с испуганным, кто с гневным визгами, но все они кончали одинаково — либо головой о дерево, либо, как я, телом о землю. Неприятно, знаю. А покалеченной лисе тоже неприятно, когда на неё нападают больше десятка молодых сильных собак.
Вскоре в ближайших кустах послышались стоны и шуршание листвы. Мои враги были повержены, спасибо дракону, который, кстати, свернулся калачиком и начал медленно каменеть. Из глубины леса послышался топот копыт и гиканье.
— Эй, чешуйчатый! — позвала я.
Камень исчез с тела дракона. На меня уставились, как ленивец на надоевшего комара: вроде и спать мешает, да напрячься прихлопнуть неохота.
Сообразив, что внимание приковано ко мне, хоть и очень ненадолго, я с трудом приподнялась, стараясь не опираться на больные передние лапы, и, набрав в лёгкие побольше воздуха, воскликнула:
— Помоги мне из леса выбраться, а то сейчас прискачут мужики на лошадях и прикончат беззащитную лису! — я старательно давила на жалость дракона, отбросив сомнения, что она у него вообще имеется.