Аллигент
Шрифт:
– Некоторые из них именно этим и занимаются. Все, что они замечают во всех остальных экспериментах, должно быть записано и проанализировано, так что это требует многих сил. Но некоторые также работают над созданием более эффективных способов лечения генетических повреждений или разработки сывороток для наших личных нужд, вместо того, чтобы создавать их для нужд экспериментов - десятки проектов. Все, что тебе надо сделать, это лишь прийти со своей идеей, собрать команду и предложить это совету, который работает под руководством Дэвида. Они обычно одобряют все, что не слишком рискованно.
–
– Не стоит рисковать.
Она слегка закатывает глаза.
– У них неплохие основания для такого усердия, говорит Мэттьюс.
– Перед тем, как были основаны фракции, и стали использовать сыворотки, эксперименты почти всегда подвергались регулярным атакам изнутри. Сыворотки помогали людям, участвовавшим в эксперименте, держать себя под контролем, особенно сыворотка памяти. Ну, полагаю, никто больше этим не занимается - Всё в Оружейной Лаборатории.
– Оружейная Лаборатория. Он произносит эти слова, будто что-то хрупкое. Святые слова.
– Так, это Бюро дали нам сыворотки, по началу, говорит Трис.
– Да, говорит он.
– И Эрудиты продолжили работу над ними, стали совершенствовать их.
Включая твоего брата. Если честно, у нас есть несколько их разработок, полученных из наблюдений в контрольной комнате. Единственное над, чем они не работали - это сыворотка памяти
– сыворотка Отречённых. Наша намного совершеннее, с тех пор это наше лучшее оружие.
– Оружие, повторяет Трис.
– Ну, в городах её используют против мятежников, лишь с одной целью - стереть воспоминания людей, чтобы не пришлось их убивать; чтобы они забыли, против кого сражаются. Мы также используем её против повстанцев из-за границы, что всего в часе пути отсюда. Когда мятежники организуют рейды, сыворотка помогает остановить их, не лишая жизни.
– Это . . . Начинаю я.
– Всё ещё так ужасно? подхватывает Мэттьюс.
– Может быть. Но начальство здесь считает, что это помогает нам держаться на плаву, помогает дышать. Так что.
Я поднимаю брови. Он только что высказался против своих собственных лидеров, так обыденно, что я едва заметил. Интересно, разве в этом месте можно так просто выражать своё несогласие, публично, посреди обычного разговора, вместо секретных местечек и шёпота.
Он сканирует свою карту у массивной двери слева от нас, и мы входим в ещё один коридор, тесный, залитый тусклым светом флуоресцентных ламп. Затем останавливается у двери с надписью КОМНАТА ГЕННОЙ ТЕРАПИИ 1. Внутри, девушка со светло-
коричневой кожей в зелёном комбинезоне, меняет бумаги на экзаменационном столе.
– Это Хуанита, лабораторный техник. Хуанита, это -
– Да, я знаю, кто они, говорит она улыбаясь. Краем глаза я замечаю строгий, раздражённый взгляд Трис, которой напомнили, что вся наша жизнь была под прицелом камер. Однако она не произносит об этом ни слова.
Девушка протягивает мне руку.
– Босс Мэттьюс единственный, кто зовёт меня Хуанита.
Кроме самого Мэттьюса разумеется. Я просто Нита. Вам приготовить два теста?
Мэттьюс кивает.
– Сейчас принесу. Она открывает ряд шкафчиков и достаёт что-то оттуда. Всё упаковано в пластик и бумагу, с белыми ярлычками. Комната наполняется шумом мнущейся
– Вам, ребята, здесь нравится?
– спрашивает он нас.
– Стараемся привыкнуть, говорю я.
– Да, зная о чём ты.
Нита улыбается мне.
– Я приехала сюда из другого эксперимента - того что в Индианаполисе, того, что провалился. Ой, вы не знаете где это, не так ли? Это недалеко отсюда. Меньше часа на самолёте. Она делает паузу.
– Это вам тоже ни о чём не говорит. Хотя знаете, это не важно.
Она достаёт шприц из бумажно-пластиковой обёртки, Трис напрягается.
– Для чего это?
– спрашивает она.
– Это позволит прочесть ваши гены, говорит Мэттью.
– Всё хорошо?
– Да, говорит Трис, но она всё ещё напряжена.
– Просто . . . не нравится, когда мне вкалывают странные жидкости.
Мэттьюс кивает.
– Уверяю тебя, это только чтобы получить информацию о твоих генах.
Ничего более. Нита может подтвердить это.
Нита кивает.
– Хорошо, говорит Трис.
– Только . . . можно я сама?
– Конечно,- говорит Нита. Она подготавливает шприц, наполняя его тем, что собирается нам вводить, и дает его Трис.
– Я дам тебе простое объяснение, как это работает, говорит Мэттью в то время, как Нита протирает руку Трис антисептиком. Он пахнет резко и неприятно, щипает меня за нос.
– Эта жидкость содержит в себе микрокомпьютеры. Они разработаны, чтобы распознавать определённые генетические маркеры, и передавать информацию в компьютер. Процесс займёт около часа, после чего у нас будет вся необходимая информация, хотя, очевидно, что на анализ твоего генетического материала потребуется больше времени.
Трис втыкает иглу в свою руку и нажимает на поршень.
Нита берёт мою руку и проводит смоченной в оранжевой жидкости марлей по коже.
Жидкость в шприце серебристо-серая, словно чешуя у рыб, она проникает через иглу в моё тело, я представляю, как эти микроскопические технологии, прогрызают себе путь через моё тело, исследуя и анализируя меня.
– Что это за . . . микрокомпьютеры? Мэттью кивает и я продолжаю.
– Что конкретно они ищут?
– Ну, когда наши предшественники в Бюро ввели исправленные гены вашим предкам, они также предусмотрели генетический маркер, который показывает нам, что человек генетически здоров. В частности, генетический маркер позволяет не подвергаться действию симуляции - то, что мы легко можем проверить, и что показывает нам, здоровы твои гены или нет. Это одна из причин, почему все люди в городе должны были пройти тест на способности в шестнадцать лет - если ты осознаёшь, что проходишь тест, то возможно ты имеешь здоровые гены.
Я добавил тест на способности в свой список вещей, лишь однажды имевших для меня значение, отбросил в сторону, ведь это было просто уловкой людей, желающих получить от меня нужную им информацию.
Сложно поверить что не подвергаться действию симуляции, то, что заставило меня почувствовать себя влиятельным и особенным, за что Джанин и Эрудиты могли бы убить, всего лишь признак генетического здоровья для этих людей. Как специальное кодовое слово, говорящее им, что я в их генетически здоровом обществе.