Алмон
Шрифт:
Леброн очнулся, возвращаясь под теплое солнце Сатурна. Толстяк плюхнулся в траву под сень тенистого кустарника с гроздьями желтых цветов. Леброн присел рядом.
– Сократ, ты хорошо знаешь Анаис?
– Надеюсь, да.
– Расскажи мне о ней.
– Что именно?
– Всё.
Толстяк посмотрел в лицо, обрамленное жесткими черными кудрями, в янтарных глазах читался такой мучительный вопрос, что Сократу расхотелось спать.
– Хорошо, – он сорвал травинку, растер ее в пальцах и начал рассказывать
Проводив Снекторна, Патриций вернулся в кабинет и долго курил, устремив в окно невидящий взгляд. Затем, тяжело ступая, прошел через сообщающиеся залы во внешний коридор. Поправив светильник на стене, Георг направился к лестничному маршу, ведущему к верхним этажам. Поднимаясь по золотистым ступеням, Георг остановился на одной из площадок и посмотрел на одинокого, замершего изваянием стражника.
– Как тебя зовут?
– Лэгва, – ответила живая декорация.
– Ты любишь вино, Лэгва?
– Да, – кивнул высокий, стройный, молодой стражник. – Конечно.
Георг окинул медленным взором его простую, строгую, но одновременно дворцовую одежду и посмотрел в ясные зеленые глаза на открытом лице.
– Выпьешь со мной вина, Лэгва?
Стражник осмелился взглянуть на Патриция, в надежде уразуметь скрытый смысл предложения. Но, похоже, Владыка действительно звал его простовыпить вина.
– Могу я оставить это здесь? – Лэгва кивнул на подобие изогнутого меча в своей руке.
– Оставь.
Они спустились обратно и прошли к кабинету Георга. Толкнув дверь, Владыка переступил порог, и немедленно вспыхнул приглушенный матовый свет, будто бы льющийся откуда-то из-под мебели.
– Присаживайся, – Георг кивнул на кресло рядом с письменным столом. – Какое вино предпочитаешь?
– Всегда хотел попробовать «Самертон-Самертон», – неуверенно улыбнулся стражник. – Говорят, оно из самого сердца лета?
– Да, – Георг посмотрел в хрустальное окно, – из сердца… лета… Сейчас принесут. Ты располагайся.
Лэгва присел на самый край кресла у хрустально окна и украдкой смахнул со лба капли пота. Вошел слуга с подносом и, расстелив на столе золотистую ткань, расставил бокалы, легкие закуски и бутыли с вином. На чинном боку каждой светилась одна единственная надпись: «Самертон-Самертон». Патриций сам откупорил бутыль, наполнил бокалы и потянул один стражнику. Тот взял и осторожно, словно боясь расплескать, поднес к губам и вдохнул аромат.
– Изумительно, – с восхищением произнес он, – просто удивительно!
– Мне самому именно это, подчас, кажется самым удивительным на свете, – отстраненно улыбнулся
Стражник прикоснулся губами к краю бокала.
– Оно прекрасно. Я обязательно расскажу жене о том, что мне довелось его попробовать… в вашем обществе, Владыка. Она, конечно же, мне не поверит.
– У тебя есть жена? А дети?
– Скоро будет, надеемся, – дочь.
– Ты же не всегда стоял на дворцовой лестнице, – Патриций закурил. – У тебя есть другая работа?
– Я историк и археолог, занимаюсь лингвистикой, моя профессия – Системные языки. Я был в группе разработчиков совершенного ключа расшифровки всех Системных языков. Потом на базе этого создали Универсальный Переводчик…
– И теперь ты стоишь на лестнице во Дворце, – закончил Патриций.
– Да, – кивнул Лэгва, – мне повезло.
Рассказ Сократа произвел на Леброна сильное впечатление, такое сильное, что он долго молчал, разглядывая древесные стволы напротив. Толстяк попытался поймать его взгляд, но безуспешно.
– Идем, – Леброн поднялся с травы, – идем скорее.
– Куда?
– Домой. Мне надо переговорить с отцом.
Порою на Марсе выдавались удивительно тихие, светлые дни. По аллеям парков и скверов бродили парочки, заполнялись посетителями многочисленные увеселительные заведения, казалось, все жители Марса стремились отдохнуть и почувствовать себя такими же счастливыми и благополучными, как и родная планета.
Распахнув дверь, Леброн буквально ворвался в Деревянную Столовую.
– Добрый день, сынок, – Олавия улыбнулась, но глаза ее остались тревожными. – Как тебе спалось?
– Спасибо, превосходно.
– Присаживайся, поешь с нами.
– Не хочу, мам.
Следом за Леброном в Столовую вошел мучимый предчувствиями Сократ. Поприветствовав семейство, он сел за стол и сразу же потянулся к винному кувшину.
– Отец, – Леброн положил ладони на высокую резную спинку кресла, – мои глаза, они на самом деле какого цвета?
– Сине-серо-голубого, – чуть помедлив, ответил Аргон. – Четко цвет не обозначить, редкая цветовая гамма.
– Как у Патриция?
– Да. К чему вопрос?
Сократ допил бокал и снова его наполнил. Маленький желтоглазый слуга поставил перед ним тарелки, разложил приборы.
– Патриция нужно остановить, – в голосе юноши прозвучали нехарактерные металлические ноты, – необходимо прекратить кошмар, который сеет вокруг себя этот странный человек, правда, я не уверен, что это существо является по своей природе человеком. Первым делом необходимо забрать из Дворца мою сестру и ее друга… как ты сказал, его зовут?