Альтер эво
Шрифт:
Предложение прислать за ним транспорт Марк отклонил и, подчиняясь странному капризу, при вызове ситикара затребовал гоночный «кингфишер» плюс опцию ручного управления. Нужный съезд с шоссе он в итоге проскочил трижды. Да и на четвертый раз до первого шлагбаума не был уверен, что едет правильно: узкая полоса асфальта, проложенная вплотную к соснам, напоминала скорее дорогу в каком-то национальном парке, которой дозволено пользоваться только егерям. Подъехав к каменной стене, Марк притормозил, давая воротам разъехаться, и пригнул шею, высматривая дозорные
Кем бы ни был покойный Старков, а свою приватность человека-невидимки он ставил высоко.
Когда, запарковав ситикар на той же площадке, где в прошлый раз оставалась «текла», Марк прошел по песчаной тропинке и вышел к поместью, оно показалось ему каким-то покинутым. Очевидно, со следственными действиями было покончено, и теперь дом стоял посреди пустынной пожухлой лужайки, под низким ватным небом, не подавая признаков жизни. Тем не менее охранники у двери никуда не делись, и с ножом – на этот раз нежно любимым «Лайолем» с костяной рукоятью и изящным изгибом колющей части – Марку опять пришлось расстаться.
Охранник повел его в другую сторону, вверх по лестнице из искусственного камня. Здесь уже картины на стенах имелись – надо же чем-то скрасить человеку монотонный подъем или спуск. Эрудированность в области искусства – необходимый компонент сбалансированного духовного питания, так что Марку показалось, что он узнает Кирико. Работы, буквально орущие об одиночестве, потерянности и пустоте. Интересно, чей это выбор.
Он вошел в небольшую комнату, и охранник прикрыл за ним дверь. Марк догадался, что его привели в кабинет хозяйки, хотя признаки женского начала здесь были почти незаметны и читались разве что в ванильно-сливочном тоне портьер и едва уловимом аромате карамболы – отдушке от ингалятора. Вдова стояла за широким столом, склонившись над столешницей из лунного эбена, боком ко входу, и Марк успел положительно оценить и платье из шелка тусса цвета печеного каштана, и облитую им фигуру.
– Спасибо, что нашли время, – сказала Ольга.
Ни голос, ни протянутая Марку рука не дрогнули, но в глазах хозяйки дома застыла тревога, а язык тела напоминал о перекрученных узлах.
– Что-то случилось?
– Что? Нет-нет. Мне просто хотелось узнать у вас, как движется дело. Не выходя за рамки того, что вы имеете право мне сообщать, конечно.
По одному взгляду на госпожу Старкову можно было сказать, что по лжи и уверткам она как минимум мастер спорта международного класса. Сейчас же врала она на уровне второго юношеского разряда, и Марку оставалось лишь тихо подивиться – неужто Ольга не слышит себя со стороны.
Как оказалось, слышала, и прекрасно:
– Ладно, Марк, давайте не будем. Кое-что случилось, да, но это не имеет отношения к делу, которым вы занимаетесь.
– Тогда зачем я здесь?
Ольга подошла к стенной нише, прикрытой панелью из макассара. После нажатия на нее панель плавным движением распахнулась – Марк догадался, что вниз от нее
Судя по аромату, угощали чем-то весьма недешевым, и Марк это отметил. Как и то, что о его предпочтениях никто не спрашивал.
– Расскажите мне, как вы работаете. – Хозяйка опустила поднос на высокий журнальный столик рядом с нишей и коротким жестом предложила гостю позаботиться о себе самостоятельно.
– Снова?
Подняв брови, Марк взялся за графин. Очень чистый хрусталь. Изысканная вещица.
– Я неправильно выразилась. – В голосе Ольги послышалась досада и одновременно – нерешительность. – Меня интересует… Проявляет ли как-то себя ваше наблюдение.
Марк вернул графин на место и немного подумал:
– У вас появилось чувство, что за вами следят?
Ольга молча прикрыла глаза.
– Я не могу утверждать со всей уверенностью. Но еще ни один из моих… объектов ни разу и никоим образом не давал понять, что замечает наблюдение. – Кроме тех случаев, когда мне приходит фантазия потрындеть с ними за жизнь в вороньем теле, мысленно поправился Марк. – Хотя, возможно, в случае индивидуальной чувствительности…
– Понимаю. А за мной вы наблюдали?
– Совсем не много, – уверил Марк. – И с неизменным удовольствием.
Вдова кивнула, то ли ему, то ли собственным мыслям, наполнила чашечку и взяла одной рукой, другой забрав со столика ингалятор. Чашка была сделана из необработанной глины, на боку у нее красовалось грубое изображение красного граната, покрытое блестящей глазурью. Марк взял вторую и повертел в пальцах, разглядывая. Чего бы ни хотела от него Ольга Старкова, впечатления человека, который будет бить тревогу из-за ощущения, что за ним следят, она не производила. Тем более если ощущение было чистой воды выдумкой, состряпанной на ходу специально для невинного и доверчивого ретривера.
Но раскрывать карты она не спешила. А дело хотелось бы как-то уже двигать.
– Этот дом непросто найти, – начал Марк. – Ваш муж предпочитал уединение?
– Иногда, – тон у Ольги сразу сделался строгим и отстраненным, как у новостного диктора.
– Должно быть, характер у него был нелегкий? – это Марк взял только что буквально с потолка, и ответ его совершенно не интересовал, но имело смысл потыкать прутиком в разные места, чтобы ее расшевелить.
Старкова пожала плечами.
– У него был неимоверно сильный характер. И воля. Он был проницателен, интеллектуален. И сильно отличался от большинства.
– Вы любили мужа?
Одна бровь Ольги поползла вверх.
– Это имеет какое-то отношение к вашей работе?
– Ну, если бы сейчас оказалось, что его застрелили вы – из ненависти – это бы сэкономило мне уйму трудочасов. – Марк с нарочитой наглостью пожал плечами и стал ждать реакции.
Ольга скрестила руки на груди и смерила его взглядом.
– Нет, не любила.