Аляска

Платонова Ольга Николаевна

Потом настали иные времена. Секта распалась. Мишка стал разнорабочим и снова - наркоманом.

Он умолчал, в каком положении находился в момент нашей встречи. Но его потерянный и больной вид говорил сам за себя.

О его дальнейшей судьбе я не знаю.

***

В тот теплый сентябрь Моника и ее юный друг провели не один яркий вечер в лучших ресторанах Москвы. Мы с Мишкой побывали и в 'Метрополе', и в 'Москве', и в 'Интуристе', и в 'Белграде', и, опять же, в 'Национале'. Удача нам улыбалась. Иностранцы, что искали общения со смуглой красавицей-бразильянкой, были все как один состоятельные и не жадные. Правда, попадались среди них и циники,

и откровенно сексуально озабоченные типы. Но Моника умела поставить их на место. А одному из таких хамов однажды простыми словами объяснила, где проще всего найти проститутку.

Я разнообразила свой вечерний гардероб. Купила в комиссионке французскую шелковую блузку с золотым люрексом. Из мужской джинсовой куртки за один вечер сшила модный коротенький пиджачок. Разрезала на лоскуты старые джинсы и скроила мини-юбку и оригинальную сумочку. Молнии на карманах сумочки я покрасила в тон люрексу и туфлям золотой краской 'металлик'.

– Бронзоволикая Моника в джинсовой паре 'мини', сверкающая золотом аксессуаров!
– торжественно преклонил колени Мишка, увидев мой новый наряд.
– Платонова, я боюсь, что тебя украдут! Эти золотые нити, ласкающие....

– Ты лучше скажи, - прервала я его велеречивые излияния.
– На восемнадцать лет я во всем этом по-прежнему выгляжу?

– В той же мере, что и в платье!
– заверил он.

Мы тогда отправились в один из валютных баров 'Белграда'. И случилось то, чего Мишка постоянно опасался. Только мы устроились за столиком и я пригубила кофе, он яростно зашептал:

– Платонова, атас! Быстро под стол!

Я испуганно вскинула глаза и увидела: к барной стойке подходит англичанин, с которым мы ходили в 'Метрополь' несколько дней назад. К счастью, он был близорук и не пытался сканировать взглядом зал, как это обычно делали другие посетители. Мелькнула мысль: как здорово, что я надела джинсовый костюм! Яркое лимонное платье он заметил бы сразу, еще на входе!

Мишка уже сползал со стула. Я немедля последовала его примеру. Оказавшись под столом, мы значительно переглянулись и сосредоточенно поползли на четвереньках к выходу из бара. Что думали иностранцы, наблюдавшие наш клоунский рейд, неизвестно. Только никто из них не проронил ни слова. Мы благополучно миновали барную стойку, вскочили на ноги и опрометью бросились бежать.

На улице нас со страшной скоростью пронесло аж до метро 'Смоленская'. А потом мы остановились и, согнувшись пополам, минут десять хохотали до упаду. Немного успокоившись, Мишка спросил:

– Ну что, в 'Интурист' пойдем?

И снова прыснул со смеха.

– А давай! Где наша не пропадала!

Так мы развлекались до конца сентября. Закончилось это неожиданно и самым романтическим образом.

В меня влюбился американский бизнесмен Дэвид Барбер.

Глава V

АМЕРИКАНСКАЯ ТРАГЕДИЯ

Клетчатая рубашка с кнопками вместо пуговиц. Синие джинсы с широким ремнем. Остроносые ботинки из крокодиловой кожи со скошенным каблуком...

Дядя, который вошел в бар 'Интуриста', явно тяготел к ковбойскому стилю в одежде. И, надо признать, не напрасно. Приталенная рубашка и обтягивающие джинсы подчеркивали достоинства его высокой, крепкой фигуры. Но не это было главным в его впечатляющей внешности.

– Ты только посмотри! Вот это типаж!
– Мишка оторвался от коктейля и застыл с открытым от удивления ртом.
– Прям

викинг какой-то!

Действительно, дядя выглядел весьма экстравагантно. Мужественные черты лица, длинная прическа каре с прямой русой челкой до бровей. Густые светлые усы с лихо подкрученными кончиками... Рубашка на нем была расстегнута до пупа и обнажала широкую грудь, покрытую рыжей шерстью. В ней угнездился свисающий с мускулистой шеи амулет - золотое литье в виде крупного усатого жука. Массивная цепь, на которой висел жук, разумеется, тоже была золотая.

– Интересно, кто он?
– не сводил с пришельца взгляд Мишка.
– Датчанин? Норвежец? Смахивает на скандинава...

– Michael, you should speak English! (Михаил, говори по-английски!) - напомнила я ему.
– When he comes up we'll find out where this playboy is from. (Вот подойдет, и узнаем, откуда этот плейбой.)

Что-то мне подсказывало: наше знакомство c необычным иностранцем состоится. Этот мужчина явно не намеревался проводить вечер в одиночестве. В ином случае не стал бы выпячивать на всеобщее обозрение волосатую грудь и золотое украшение величиной чуть ли не с ладонь!

Он подошел к стойке и обратился к бармену. Мы с Мишкой сидели неподалеку, поэтому слышали весь разговор. Мужчина разговаривал на американском английском - со всеми типичными особенностями лексики и произношения.

– He is American (Он американец.), - сказала я Мишке.

– Yeah, it looks like (Ага, похоже.), - откликнулся он.
– Only you see, the bartender understands neither English, nor American! (Только, смотри, бармен что по-английски, что по-американски - ни гу-гу!)

Действительно, парень за стойкой был в растерянности. Он оказался там случайно. Обычно посетителей обслуживал хорошо знакомый нам с Мишкой англоговорящий крепыш с бабьим лицом. Но пять минут назад он привел себе на смену товарища:

– Постой немного, я быстро обернусь!

И пропал. А этот, похоже, кроме 'OK!' и 'thank you' по-английски ничего сказать не мог. И понять тоже.

К тому же американец не собирался пить виски, коньяк, водку или 'Шампань-коблер'. Он хотел, чтобы бармен приготовил ему некий сложный коктейль по индивидуальному заказу. И стал объяснять, какой у напитка состав и как смешивать его ингредиенты.

Парень не понимал ни слова. Он испуганно пялился на иностранца. Он краснел и бледнел. Шарил руками под стойкой. Делал броски к стеллажу со спиртным. Указывал на бутылки и спрашивал:

– Эта?.. No?! А эта не подойдет?..

Владелец золотого жука начал терять терпение:

– My God, where am I?! (Боже мой, куда я попал?!) You should pour out fifty instead of hundred grams! (Да не сто грамм нужно наливать, а пятьдесят!)

Он с отчаянием огляделся.

– I think we might help him! (Мне кажется, мы можем помочь!) - сказала я Мишке и встала. Он с грохотом отодвинул стул и вскочил следом за мной.

Иностранец воззрился на нас. Его взгляд остановился на мне, глаза расширились от изумления. Изящно покачиваясь на длинных шпильках, я неторопливо сокращала разделяющее нас небольшое расстояние. В последние дни бабьего лета вечерами становилось прохладно. Поэтому я все чаще пренебрегала легким лимонным платьем. Сейчас на мне была джинсовая пара 'мини' и белая обтягивающая водолазка. Взгляд американца метнулся к моим смуглым ногам. Изумление в его глазах сменилось восхищением, восхищение - растерянностью. Как пел в те годы Булат Окуджава: 'Ваше величество Женщина, да неужели - ко мне?'