Аляска
Шрифт:
– Слушай, - немного разочарованно сказал Мишка, - у тебя все так хорошо получается, что даже скучно стало. Давай тогда сделаем самое главное. Сыграем в 'Интервью'!
Он сел в кресло напротив меня, небрежно закинул ногу на ногу и с ласковой улыбкой заговорил по-английски:
– Monica, people in my country like to dance disco. (Моника, в моей стране любят танцевать диско.) And which dances do Brazilian girls prefer? (А какие танцы предпочитают бразильские девушки?)
Мишка, не сводя с меня нежного взгляда, изящно прогнулся, потянулся ко мне и взял за руку.
Он
Мне стало весело и легко. Я лукаво улыбнулась, томным движением от плеча высвободила руку и сказала:
– In order to learn how our girls dance, you should visit the carnival in Rio de Janeiro! ( (Для того, чтобы узнать, как танцуют наши девушки, нужно побывать на карнавале в Рио-де-Жанейро!) This is a must, you see! (Это нужно видеть!)
– What are you talking about! (Что вы говорите!) - с готовностью округлил глаза Мишка.
– Rio de Janeiro! Tell me what carnival is like! (Рио-де-Жанейро! Расскажите мне об этом карнавале!)
Так мы с большим удовольствием проболтали часа два. Мишка периодически переставал быть американцем, показывал мне большой палец и шепотом вскрикивал:
– Great, Платонова, отлично!
Наконец он посмотрел на часы и вскинулся:
– Все! Сейчас предки вернутся!
– И взглянул на меня с дерзким огоньком в глазах: - Ну, что, Оль? Мы готовы! Идем завтра?
– Идем!
***
Ближайший валютный бар располагался на улице Горького, в цокольном этаже гостиницы 'Интурист'. Мы с Моникой не раз проходили мимо, когда посещали 'Марс'. Здание гостиницы представляло собой здоровенную двадцатидвухэтажную коробку из стекла и бетона. Типичный образчик примитивного советского 'кубического' стиля. На старейшей улице Москвы смотрелся он дико. И стал своего рода надругательством над исторической застройкой центра столицы. Ведь она сочетает в себе самые различные архитектурные стили - в основном, те, которым отдавали предпочтение в России XVIII-XIX веков. Они не имеют ничего общего с 'кубизмом' в архитектуре: классицизм, русский и неорусский стиль, эклектика, модерн...
'Интурист' снесут в 2002 году и на его месте построят отель 'Ритц-Карлтон'. Здание выполнено в духе русского неоклассицизма и теперь вполне гармонично вписывается в облик улицы.
– Еще два валютных бара есть в гостинице 'Белград', - рассказывал мне Мишка, когда мы на следующий вечер отправились в 'Интурист'. Мы шли по Тверской: импозантная мулатка в сногсшибательном платье и ничем не примечательный паренек в джинсах и пуловере. Странная парочка, но так и было задумано.
– Ну, ты знаешь, две высотки напротив МИДа! В каждой из них - по бару. Далеко, конечно, до них топать, но постоянно в 'Интуристе' сидеть нельзя. Можно нарваться на одного и того же иностранца. Ну, которого мы уже развели. Хлопот тогда не оберешься!
На подходе к бару мы стали оживленно болтать по-английски. Я небрежно протянула служащему, выдающему
Бар оказался очень уютным. В небольшом полутемном зале стояли круглые столики, по стенам прыгали цветные огни светомузыки, из динамиков звучала суперпопулярная тогда песня группы 'Eagles' 'Hotel California' ('Отель Калифорния'). Я с удовлетворением отметила, что часть зала отведена под танцевальную площадку. На ней в медленном танце двигались пары.
Я с беспечным видом окинула взглядом всех посетителей. Их было немного. Несколько молодых мужчин с девушками. Тройка скучающих одиночек возле барной стойки. За дальним столиком у стены расположилась веселая компания негров в пестрых гавайских рубашках. Я поймала несколько заинтересованных мужских взглядов и с независимым видом отвернулась к Мишке. Красавица Моника знала себе цену.
– 'This could be heaven or this could be hell'. Then she lit up a candle... ('Это либо рай, либо ад'. Потом она зажгла свечу...) - подпел Мишка парням из 'Eagles' и потянул меня к стойке. Бармен, плотный парень с бабьим лицом, подобострастно нам улыбнулся.
– Monica, let's order a fruit cocktail and nuts! (Моника, давай закажем фруктовый коктейль и орешки!) - просительным тоном и довольно громко, так, чтобы сквозь музыку слышали ближайшие к нам иностранцы, сказал Мишка.
– Ah, Michael, I want to dance so much! (Ах, Михаил, я так хочу танцевать!) - капризно вздохнула я и повернулась к бармену.
– Do you speak English? (Вы говорите по-английски?)
– Yes! I do!
– c готовностью выкрикнул бармен.
– Then give us what he has asked (Тогда дайте нам то, что он просил.), - кивнула я на Мишку.
– You have heard. (Вы слышали.)
– Оne moment! (Один момент!) - засуетился бармен. На его физиономии отразилась искренняя радость от возможности услужить.
Он был обычный ресторанный холуй. Впрочем, в те времена многие граждане нашей великой страны превращались в холуев при общении с иностранцами. Таков уж был менталитет советского обывателя. Заграница казалась ему раем небесным, а иностранцы - почти небожителями.
Мы с Мишкой действовали по намеченному плану. Расположились за свободным столиком и стали оживленно общаться. Иногда я позволяла себе громко смеяться и бурно жестикулировать, ведь Моника - темпераментная латиноамериканка! Это, естественно, привлекало ко мне внимание. Потом мы пошли танцевать быстрый танец. Мужчины смогли оценить грацию бразильянки!
Я положила успешное начало самопрезентации.
Результат моей активности не заставил себя ждать. И оказался неожиданным. Когда зазвучала медленная музыка, от барной стойки отклеился худосочный сутулый очкарик средних лет и пригласил меня на танец. Я опешила: не такого ухажера я себе представляла! Но тут же отметила его дорогой костюм и холеные руки аристократа. Это не малоимущий студент университета Патриса Лумумбы, как те негры у стены, подумала я. Этот человек поведет нас в 'Националь'!